– Через кровь привязать, – пожал плечами Назаров. – Знаешь, раньше, когда не было электронных технологий, старые волхвы отлично привязывали ауру человека через кровь к какому-нибудь примитивному компасу. Наносилась небольшая капелька на стрелку – и она четко показывала направление, где стоит искать нужного клиента. Привязка была не точной, разброс составлял около километра, но лучшего поисковика тогда не смогли создать.
– Ага, по-вампирски, – засмеялся Никита. – Подхожу с пробиркой к нужному мне персонажу. Пожалуйста, капельку крови своей для пользы дела нацедите! Ну, дед! Я же создаю клиентскую базу на несколько десятков человек! Не у каждого возьмешь кровь! Хотя идея твоя правильная. Я тоже об этом думал, но потом отказался.
Молодой волхв постучал пальцем по коробке.
– Здесь есть один образец. Лечил рану Мотору. Осталась кровь с повязок. Вот его можно попробовать в качестве естественного компаса. Карту изготовят – сразу нанесу на поверхность… Но, дед, какие еще есть идеи?
– Одежда, помада, сигареты, – навалился на трость патриарх, окидывая взглядом схему. – Все, что прикасалось к человеку, что несет его энергетику. Иначе никак. Слепок – суть жизнь полевой структуры, и чтобы сделать привязку вещи к ауре клиента, надо эту самую вещь заиметь. Не приходит мне в голову ничего иного. Зачем ты влез в эти дебри? Заняться нечем?
– Это мой дипломный проект, – сознался Никита. – Остап Васильевич сам предложил мне разработать его. Я с ним консультировался, не думая о значимости планшета, а он уцепился. Говорит, можно применить в полевых войсках как автономную систему отслеживания.
– Ага, в случае уничтожения электронных средств связи? – догадливо хмыкнул Назаров-старший. – Довольно топорная работа, Никита, надо признать. Громоздко и сопряжено с различными факторами, мешающими воплотить в жизнь идею. И смело. Если что-то получится – сразу в личном деле пометку поставят. Генштаб таких шустрых ребят не пропустит. Кстати, Затонский тебя хвалит. Я его попросил, чтобы к тебе требования ужесточили.
– Зачем? – удивился Никита и засмеялся. Он понял хитрость старика, но сердиться на него смысла не было. В выцветших глазах патриарха светилась гордость за правнука, любовь и страх. Страх, что снова может потерять единственную нить, связывавшую его последние годы со своим существованием.
– Чтобы жизнь медом не казалась. Когда ты из суставов выкручиваешься, слышишь скрип костей – только в этом случае идет преодоление боли и всех препятствий. Именно так достигают результата. Я тебе не рассказывал, как добирался до барона Александра Китсера?
– Про твою экспедицию слышал, а вот как ты нашел его – никогда.
Никита налил чаю деду и себе, накидал сушек и печенья в вазочку, откопал в недрах холодильника банку с малиновым вареньем. До ужина еще далеко, а попить неторопливо чайку – дело нужное. Патриарх покряхтел, усаживаясь поудобнее, медленно размешал сахар в кружке – он любил сладкий чай – и, словно вспоминая далекое прошлое, неторопливо заговорил:
– Мы в тот год экспедицией почти до уйгурской границы дошли. Я со своими помощниками решил идти в Кашгар, а князь Шаранский с казаками остался в одном кишлаке зимовать. Такое было совместное решение, и его мы придерживались строго. В Кашгаре нам предстояло найти барона Китсера, который якобы погиб на Чатыр-Келе. Но все оказалось не так. Он не погиб, а с остатками своей экспедиции вздумал прорываться дальше. Первичная его цель была Афганистан, но вот занесло к уйгурам. Ты даже не представляешь, Никита, какой там был гадюшник! Британцы, немцы, турки – чуть ли не все разведки мира крутились там. Пришлось накладывать на себя иллюзию под местных крестьян. Прикупили пару ослов, тележку – и каждый день ездили на рынок продавать фрукты-овощи.
– А овощи откуда? – рассмеялся Никита.
– Откуда… Покупали оптом товар у одного ушлого фермера. Зато прикрытие было неплохое. Капитан Зайковский неплохо знал уйгурский. Мы исходили из ситуации, что Китсер, если жив и осел здесь, все равно появится на рынке.
– Но там, наверное, было несколько рынков?
– Два. Пришлось некоторое время крутиться на одном, потом перешли на второй. И вот там барон засветился. Жил неподалеку. Ну, промахнулись мы вначале. Бывает.
– А как узнали его? Ведь он уже был стариком.
– По фотокарточкам. Нас, разведчиков, физиономистике учили прилично. Распознали Китсера даже с бородой и усами. Да и амулеты с аурой крови барона сработали четко. Заявились поздним вечерком к нему на душевную беседу. Селезнев и Григорчук у нас как прикрытие работали, а я с Зайковским плотно прижал старика. Он жил один, среди соседей слыл нелюдимым и странным. Принял ислам, чтобы люди не косились и спокойно давали ему работать.
– И что он делал? – Никита долил себе чаю, а патриарх отказался. – Исследования проводил или просто доживал свой век?
