Столкнувшийся полностью

— Я собираюсь что-нибудь посмотреть. Ты... ты можешь остаться... если хочешь.

Неужели он согласился на предварительное перемирие? Я приготовил ему горячий шоколад, а теперь он приглашает меня посмотреть с ним фильм? В голове пронеслись образы его ушибленного торса, и я понял, что есть только один приемлемый вариант ответа.

— Да. Хорошо.

Его ноги и большая часть груди были укрыты темно-синим вязаным пледом, скрывавшим его синяки. Несмотря на то, что мне не было холодно, я взял свой плед из корзины, стоящей рядом с книжным шкафом. Потому что сидеть здесь в одних трусах было слишком. Я чувствовал себя слишком открытым - и не только в буквальном смысле. Нам нужен был комфорт, барьер между нами. Устроившись на диване, я потягивал горячий шоколад, пока он просматривал подборку фильмов. Он не спрашивал меня, что я хочу посмотреть, а я не высказывал своего мнения. Достаточно было того, что мы находимся в одной комнате и не наседаем друг на друга.

Он выбрал "Богемскую рапсодию", пробормотав что-то о том, что уже видел этот фильм и ему неважно, если он заснет, что, как я понял, означало, что не только у меня сегодня проблемы со сном. Когда он нажал кнопку Play, я вытянул ноги на журнальный столик, держа в ладонях кружку с горячим шоколадом. Краем глаза я наблюдал за тем, как он сделал первый неуверенный глоток горячего шоколада, его губы изогнулись в крошечной улыбке, он сглотнул и сделал еще один, больший глоток.

Ему понравилось.

Я заставил себя сосредоточиться на телевизоре.

Я моргнул.

Потом моргнул еще раз.

И еще раз. На этот раз это длилось дольше.

Я поставил кружку на стол.

Мои глаза закрылись.

На этот раз они больше не открывались.

10



Я успел открыть веки и увидеть, как на экране телевизора прокручиваются финальные титры фильма. Черт, я не хотел засыпать, и подождите... какого черта? Я уставился вниз, на голову, лежащую на моем плече, мягкие, взъерошенные темные волосы зацепились за щетину на моей челюсти. Рука лежала на моем животе, теплая, не стесняющая синяков. Как Коул оказался на моей стороне дивана? Диван был не очень большой, но даже так... я бы подумал, что даже подсознательно мы стараемся быть как можно дальше друг от друга. Но вот он обнимает меня беззаботно, как будто мы не вгрызались друг другу в глотку сегодня-вчера? Неважно. Суть в том, что... Я потерял нить своих мыслей, глядя на него, на его расслабленное во сне лицо, на темные ресницы, расходящиеся по скулам, на его грудь, мягко вздымающуюся и опускающуюся во сне. Кстати, о груди... Одеяло, под которым он лежал, сползло вниз, обхватив его за талию, и обнажились акры гладкой, загорелой кожи. Видимо, этим летом он много времени проводил, загорая в саду. Какого черта я снова решил переехать? Я хотел провести языком по его прессу, чтобы...

Черт. Нет. Я дёрнулся, физически пытаясь вытряхнуть из себя эти мысли, но слишком поздно понял, что разбудил Коула. Он прохрипел что-то нечленораздельное, его глаза медленно открылись, взгляд был мягким и беззаботным.

Затем все его тело напряглось, глаза расширились.

— Черт, - пробормотал он, отшатываясь от меня и натягивая одеяло на плечи. Его взгляд обежал комнату и в конце концов остановился на телевизоре. — Извини.

Его сонный тон произвел на меня такое впечатление, которое я не очень-то и оценил, и я был рад, что укрылся одеялом.

— Все в порядке. - Я тоже не смотрел на него.

Мы замолчали, и я никогда в жизни не смотрел так пристально на титры фильма. Но теперь мне вдруг стало интересно узнать имена и фамилии актером и режиссеров, и даже названия кейтеринговых компаний. Все было лучше, чем нарушить неловкое молчание.

Однако в конце концов именно Коул нарушил его.

— Хакс?

— Да? - Мой голос прозвучал слишком хрипло. А вот то, как он произнес мое имя...

— Что случилось той ночью? - Его слова были нерешительными. — Я... ты не должен об этом говорить. Я просто все время представляю себе твою разбитую машину, и просто... - Он вздохнул и покачал головой. — Неважно.

Я вспомнил ту ночь и вздрогнул от неожиданности.

— Все было как в тумане. В один момент я возвращался на машине от приятеля. И тут откуда ни возьмись появилась машина - я даже не успел увернуться. Мы столкнулись. Мою машину сильно отбросило назад, и я помню, как сработали подушки безопасности, как зазвенел металл. Потом, не знаю, наверное, я на минуту потерял сознание, потому что следующее, что помню, - это мигающие фары и осмотр машины парамедиками.

Я чувствовал на себе пристальный взгляд Коула, но продолжал смотреть на телевизор, как будто от этого зависела моя жизнь.

— Тебе было страшно? - Его вопрос прозвучал гораздо ближе, чем ожидал, и я понял, что чувствую тепло его тела на своем боку.

Облизав внезапно пересохшие губы, я кивнул.

— Д-да. - Я не мог скрыть трещину в своем голосе.

Он резко выдохнул.

— Черт. - Я услышал, как он пошевелился на диване, его рука на секунду коснулась моей, а затем он сказал: — Я... э-э... я рад, что ты решил мне позвонить.

Больше не было смысла лгать ни ему, ни себе.

— Я тоже.