Прогуливаясь по южному берегу острова Ситэ солнечным июньским днем – по одну руку словно взмывал в небеса величественный собор, по другую сверкала и искрилась река, – Сильви Пало спросила Пьера Омана:
– Так ты намерен на мне жениться или нет?
Ей доставил мимолетное удовольствие промелькнувший в его взгляде страх. Это и вправду было необычно. Пьер замечательно владел собой, и поколебать его душевное равновесие было очень нелегко.
Вот и теперь – он восстановил самообладание столь быстро, что тот проблеск страха во взоре можно было бы посчитать наваждением.
– Конечно, намерен, любовь моя! – Пьер выглядел обиженным. – Почему ты засомневалась?
Сильви немедленно пожалела о своем вопросе. Она обожала Пьера, причинять ему боль, сколь угодно малую, было поистине нестерпимо.
А сейчас, когда ветерок с реки играл с его золотистыми кудрями, он выглядел совершенно неотразимым. Однако девушка собрала волю в кулак и не дала себя отвлечь.
– Мы помолвлены уже больше года. Это слишком долго.
Все остальное в жизни Сильви было просто отлично. Книжная лавка отца процветала, Жиль подумывал открыть вторую, на другом берегу реки, в Университетском квартале. А торговля из-под полы Библией на французском и прочими запрещенными книгами шла еще лучше. Пожалуй, в последнее время не случалось ни дня, когда Сильви не ходила на тайный склад на рю де Мюр за той или иной книгой для очередного покупателя-протестанта. В самом Париже и по всей стране протестантские общины множились словно грибы после дождя, и семейство Пало не только распространяло истинное вероучение, но и радовалось изрядно выросшим доходам.
Но поведение Пьера смущало девушку и озадачивало.
– Мне нужно закончить обучение, а отец Муано отказывается учить женатых студентов, – напомнил юноша. – Я тебе объяснял это, и ты согласилась подождать.
– Я ждала год. Занятия все равно кончаются через несколько дней, лето же. Мои родители нас благословили. Денег достаточно. Жить мы можем над лавкой, по крайней мере, пока дети не появятся. А ты все молчишь.
– Я написал матушке.
– И мне не сказал?
– Хотел дождаться ее ответа.
– О чем ты ее спрашивал?
– Позволит ли здоровье приехать в Париж на свадьбу.
– А если она ответит, что нет?
– Давай не будем гадать. Ответит, тогда и подумаем.
Сильви расстроили эти слова, но она решила не показывать своего огорчения.
– Где будет венчание? – Пьер покосился на громаду собора Нотр-Дам, и девушка засмеялась. – Нет, там не получится. В соборе венчается знать.
– В приходской церкви, наверное.
– А потом повенчаемся по-настоящему, среди своих. – Сильви подразумевала старый охотничий домик в лесу. В некоторых городах протестанты уже проводили моления открыто, но в Париже подобное до сих пор было невозможно.
– Надо бы пригласить маркизу, – проговорил Пьер и скорчил рожу.
– Ну да, дом принадлежит ее мужу… – Как некстати Пьер ухитрился рассориться с маркизой Луизой и так и не нашел способа с нею помириться! На самом деле чем настойчивее он старался ее очаровать, тем холоднее и суровее становилась Луиза. Сильви надеялась, что однажды Пьер попросту отмахнется от этих хлопот с привычной беззаботной улыбкой, но почему-то этого не происходило. Он злился, и Сильви наконец догадалась, что ее жених, такой самоуверенный на вид, весьма озабочен мнением других о своей персоне.
