Королева-мать многозначительно поглядела на герцога Франсуа де Гиза, но имени не назвала.
– Подпишу! Конечно, подпишу! – воскликнул Антуан.
Элисон увидела широкую улыбку на лице кардинала Шарля. К этому, именно к этому стремились братья де Гиз. Теперь они обретут безраздельное влияние на нового короля и продолжат свою политику истребления протестантов.
Однако Пьер нахмурился.
– Почему она действует самостоятельно? – шепнул он Элисон. – Почему не привлекла де Гизов, не попросила о помощи?
– Может, это месть? – предположила Элисон. – Может, она мстит за то, как они обходились с нею после смерти короля Генриха?
Екатерина протянула бумагу писцам, а Антуан де Бурбон шагнул вперед и внимательно изучил короткий документ. На одной фразе его брови удивленно приподнялись, и он было повернулся к Екатерине…
– Просто подпишите! – велела та своим новым тоном.
Писец окунул перо в чернила и вручил принцу.
Антуан подписал.
Екатерина поднялась с трона, продолжая сжимать в руке смертный приговор Луи де Бурбону. Она неторопливо подошла к очагу и кинула бумагу в угли. Приговор вспыхнул и мгновенно сгорел дотла.
Теперь уже никто и никогда не узнает, была ли там подпись Франциска, подумалось Элисон.
Екатерина вновь уселась на трон. По всей видимости, представление еще не закончилось.
– С восшествием на престол короля Карла Девятого во Франции начнется всеобщее примирение.
Примирение? Что она имеет в виду? Элисон казалось, что в нынешних обстоятельствах все буквально вопит о безоговорочном торжестве де Гизов.
– Антуан де Бурбон! – объявила Екатерина. – В признание вашей готовности к сотрудничеству вы назначаетесь главнокомандующим французской армией.
Вот и награда, подумала Элисон, утешительный приз. Возможно, это удержит Антуана от неповиновения и мятежа. Девушка посмотрела на братьев де Гиз. Их, разумеется, новое назначение Антуана нисколько не обрадовало, но все-таки оно выглядело сущей малостью в сравнении с регентством.
– Будьте добры, принц, зачтите вслух документ, который вы только что подписали, – попросила Екатерина.
Антуан снова взял в руки лист бумаги и повернулся к придворным. На его губах играла довольная усмешка. Быть может, он давно мечтал стать главнокомандующим?
– Сим я, Антуан де Бурбон, король Наварры…
Екатерина перебила:
– Переходите сразу к делу.
– Я отказываюсь от всяких притязаний на регентство и передаю все свои полномочия в этом отношении ее королевскому величеству королеве-матери Екатерине.
Элисон пораженно вскрикнула.
Меченый вскочил.
– Что? – рявкнул он. – Ей, не мне?!
– Не вам, – ровным голосом подтвердил Антуан.
Меченый сделал шаг к нему, будто собираясь отвесить тумака. Антуан передал документ Екатерине, и герцог повернулся к королеве-матери. Ее телохранители, явно ожидавшие чего-то подобного, придвинулись к Екатерине. Герцог замер, весь кипя от ярости, шрамы на его лице налились лиловым.
– Это неслыханно!
– Замолчите! – прикрикнула на него Екатерина. – Я вам не разрешала говорить!
Элисон не верила собственным глазам и ушам. Екатерина ухитрилась обвести вокруг пальца всех вельмож и в одночасье сделалась истинной правительницей Франции. Новой силой в стране суждено быть не де Гизам и не Бурбонам с Монморанси; нет, этой силой станет Екатерина де Медичи. Она ловко проскользнула между двумя враждующими станами – и одурачила всех. И ведь подготовила переворот в полной тайне! Этой женщине не откажешь ни в уме, ни в решительности, ни в мужестве. Элисон злилась и горевала, но не могла не восхищаться хитроумием и изворотливостью Екатерины.
Выяснилось, что и это еще не все.
– Теперь, в ознаменование сегодняшнего перемирия, велю герцогу де Гизу обняться с королем Наварры.
Для Меченого это было откровенное унижение.
Герцог и Антуан смерили друг друга ненавидящими взглядами.
– Я жду! – напомнила Екатерина. – Ну же, смелее!
Антуан подчинился первым, сделал шаг по разноцветным плиткам пола в направлении Меченого. Оба они были почти ровесниками, но на этом всякое сходство заканчивалось. Антуан, как правило, держался отстраненно, однако сейчас на его губах, под вислыми усами, играла злорадная ухмылка; загорелый и худощавый герцог Франсуа, напротив, всем своим видом источал разочарование и злобу. Антуан глупцом не был. Он остановился в ярде от герцога, широко распростер руки и проговорил:
– Исполняю повеление ее величества королевы-матери.
На это Меченый не посмел возразить.
Он шагнул навстречу принцу, и двое мужчин обменялись мимолетным прикосновением, а отдалились потом друг от друга столь прытко, будто оба опасались подцепить чуму.
Екатерина улыбнулась, захлопала в ладоши, и все придворные последовали примеру королевы.
В оживленном порту средиземноморского Марселя Сильви перегрузила свои товары с речного судна на морской торговый корабль. Путь пролегал мимо Геркулесовых столпов и через Бискайский залив, где ее совершенно измучила морская болезнь; дальше корабль прошел Английским каналом и двинулся вверх по Сене до Руана, крупнейшего порта на севере Франции.
