Нед все понял: Сильви сумела поладить со служанкой Омана и так получила доступ к записям Пьера. Умница.
– Это Нед, – продолжила Сильви, обращаясь уже к Нат. – Ему можно доверять.
Служанка усмехнулась.
– Небось собралась за него замуж?
Нед позволил себе вежливую улыбку.
Сильви смутилась, но перевела все в шутку.
– Не сегодня, – ответила она и поспешно сменила тему: – Что творится у вас дома?
– Пьер в дурном настроении. Вчера что-то пошло не так.
– Колиньи не погиб, потому Пьер и злится, – объяснил Нед.
– А вообще его нет дома. Ушел в особняк де Гизов.
– А Одетта? – уточнила Сильви.
– Отправилась к матери и Алэна взяла с собой.
Сильви пояснила для Неда:
– Одетта – жена Пьера, а Алэн – его пасынок.
Нед получил мимолетное удовольствие от возможности заглянуть в личную жизнь человека, успевшего навредить стольким людям.
– Я и не знал, что он женат.
– Долгая история. Расскажу как-нибудь в другой раз. – Сильви повернулась к служанке. – Неду нужно увидеть книгу. Ту самую.
Нат поднялась.
– Идемте. Сейчас самое время.
Они свернули за угол. Дом Пьера ничем не отличался от прочих невзрачных домишек вдоль улицы. Нед, признаться, поразился столь скромному жилью: Пьер Оман всегда корчил из себя человека с достатком, носил дорогую одежду и драгоценности. Впрочем, вельможи вроде герцога де Гиза любят, как говорят, держать своих советников в черном теле, дабы те не слишком заносились, сбивают с них чрезмерную спесь. Вдобавок в таком скромном домике удобно устраивать тайные встречи.
Нат украдкой провела их внутрь через заднюю дверь. На первом этаже было всего две комнаты – гостиная и кухня. Нед едва мог поверить, что очутился под кровом злодея Пьера Омана. Он вдруг ощутил себя Ионой в чреве китовом.
На полу гостиной стоял большой сундук. Нат взяла мешочек для шитья и достала из него булавку, согнутую крючком. С помощью этой булавки она открыла замок сундука.
Просто поразительно, подумал Нед. Раз – и все.
Служанка откинула крышку.
В сундуке было пусто.
– Ой! – прошептала Нат. – Книга пропала!
Все трое изумленно переглянулись.
– Пьер забрал книгу с собой, – проговорила Сильви задумчиво. – Но зачем?
– Он явно собирается ею воспользоваться, – ответил Нед. – Полагаю, он счел, что приспела пора осуществить их план. Знатных протестантов Парижа будут убивать – быть может, прямо сегодня.
Лицо Сильви исказил страх.
– Помоги нам, Господи! – произнесла она одними губами.
– Надо предупредить, кого сможем.
– Да. Они должны покинуть Париж. Если сумеют, конечно.
– Если не сумеют – передайте, пусть приходят в дом английского посланника.
– Их же сотни, особенно если посчитать тех, кто приехал в город на свадьбу! В вашем доме столько народу не поместится.
– Ну, всех вы точно предупредить не успеете. На это уйдет несколько дней.
– Что же делать?
– То, что в наших силах. Мы спасем стольких, скольких сможем.
К вечеру субботы герцог Анри впал в бешенство, обуянный той яростью, какая находит порой на молодых людей, когда те понимают, что мир не желает подчиняться их самоуверенным желаниям.
– Прочь с глаз моих! – рявкнул герцог на Пьера. – Ты уволен! Чтобы ноги твоей впредь тут больше не было!
Впервые за все время знакомства Пьер испугался гнева Анри – по-настоящему, так, как когда-то боялся гнева его отца Меченого. В животе внезапно родилась тупая боль.
– Ваша светлость, я все понимаю…
Пьер сознавал, что с мечтами и со службой будет покончено, если он не сумеет уболтать герцога и не докажет свою полезность.
– Ты предрекал мятеж! – прорычал Анри. – И где твои мятежники, скажи на милость?
Пьер беспомощно развел руками.
– Королева-мать вмешалась. Если бы не она…
Разговор проходил в особняке де Гизов на улице Вьей-дю-Тампль, в той самой маленькой зале с роскошной обстановкой, где Пьер много лет назад впервые беседовал с герцогом Франсуа и кардиналом Шарлем. Сегодня, как и четырнадцать лет назад, Пьера унижали. Но тогда он был простым студентом, уличенным в том, что своевольно прикрывался именем де Гизов. А теперь ему грозило лишиться всего, чего он добился с тех пор. Вообразив злорадные ухмылки и лживое сочувствие на лицах своих многочисленных врагов, Пьер едва не разрыдался.
Жаль, что тут нет кардинала Шарля. Де Гизам сейчас пригодились бы его жестокость и изворотливость. Но Шарль убыл в Рим по церковным делам, и Пьер остался один.
– Ты пытался убить Колиньи, но не сумел! – бушевал Анри. – Какой от тебя прок?
Пьер скривился.
– Я советовал Бирону взять мушкет, а не аркебузу, но он сказал, что мушкет будет слишком тяжелым.
– Потом ты уверял меня, что гугеноты все равно восстанут, пускай Колиньи только ранен!
– Кто знал, что король навестит Колиньи в постели? Это погасило страсти.
– Все твои задумки провалились! Скоро гугеноты разъедутся из Парижа, и мы не сможем их примерно наказать – а все потому, что я послушал тебя! Больше я такой глупости не сделаю!
Под напором ярости герцога Пьер пытался мыслить здраво. Он твердо знал, что именно нужно предпринять. Но согласится ли Анри его выслушать?
– Ваша светлость, я спрашивал себя, как бы поступил ваш дядюшка, кардинал Шарль…
