Ролло с искренним любопытством наблюдал за сменой выражений на лице Пьера. Первой промелькнула надежда, настолько быстро, что ее едва удалось заметить; на смену ей пришла напускная озабоченность, ничуть не обманувшая Ролло; последней же была сосредоточенность.
– Ступай за врачом, – распорядился Пьер. – Беги в Лувр, приведи Амбруаза Парэ. Плевать, сколько он запросит. Моя ненаглядная Одетта заслуживает наилучшего ухода. Давай, мальчик, беги!
Затем Оман повернулся к герцогу и прибавил:
– Ваша светлость, если я вам больше не нужен…
– Иди, Пьер, – отпустил его герцог Анри.
Оман покинул приемную, а Ролло спросил себя, что все-таки означала эта смена выражений на его лице.
Нед Уиллард прибыл в Париж встретиться с Херонимой Руис, но ему следовало соблюдать крайнюю осторожность. Если Херониму заподозрят в том, что она тайно передает Неду какие-то сведения, ее тут же казнят – и могут казнить его самого.
Он зашел в книжную лавку под сенью собора Нотр-Дам. Некогда эта лавка принадлежала отцу Сильви. В ту пору Нед, разумеется, еще не был знаком со своей женой, однако Сильви показала ему дом в 1572 году, когда они гуляли по городу. Ныне этой лавкой владел кто-то другой, а Нед заглядывал сюда, чтобы безопасно скоротать время.
Он изучал надписи на корешках переплетов и косился одним глазом на великолепный западный фасад собора с двойными башнями. Едва высокие церковные врата распахнулись, он перестал притворяться, что рассматривает книги, и поспешил наружу.
Первым из собора вышел Генрих Третий, ставший королем Франции после смерти своего брата, Карла Девятого, девять лет назад. На глазах Неда король улыбнулся и приветственно помахал рукой толпе парижан на площади перед собором. Темноглазому Генриху исполнился тридцать один год, его темные волосы уже редели на висках, отчего казалось, будто королевское чело уродует «вдовий пик»[83]. Таких, как он, англичане называли «политиками», un politique по-французски, подразумевая, что люди вроде него принимают решения по поводу веры, исходя из того, что, по их мнению, будет полезно для страны, а не наоборот.
За королем следовала его мать, королева Екатерина, мрачная дама шестидесяти четырех лет во вдовьем чепце. Королева-мать родила пятерых сыновей, но все они отличались слабым здоровьем, а трое из них умерли молодыми. Хуже того, ни один не оставил после себя сына, вследствие чего французский трон последовательно занимали братья покойных. Однако эта череда невзгод одновременно превратила Екатерину в наиболее могущественную женщину Европы. Подобно королеве Елизавете, она пользовалась своей властью, чтобы примирить религиозное соперничество, пригасить его уговорами, а не насилием, – и, тоже подобно Елизавете, не слишком преуспела.
Когда королевские особы удалились через мост на правый берег, из тройного сводчатого дверного проема собора повалили остальные. Нед присоединился к этой толпе, рассудив, что не вызовет подозрений среди множества тех, кто явился поглазеть на короля.
Вскоре он заметил Херониму Руис. Красавица испанка сразу бросалась в глаза, ибо, как было у нее в обыкновении, облачилась в красное. Ей недавно перевалило за сорок; точеная фигурка сделалась полнее, волосы немного поблекли в своем ослепительном блеске, а чувственные губы уже не выглядели такими полными. Но походка оставалась горделивой, а обольстительный взор из-под густых черных ресниц разил наповал. Она соблазняла и манила одним своим видом – правда, Нед догадывался, что былое природное очарование молодости ныне поддерживалось немалыми ухищрениями.
Они встретились взглядами. Херонима тут же его узнала, но равнодушно отвернулась.
Проталкиваться к ней целенаправленно не стоило: встреча должна выглядеть случайной. И ему придется быть кратким.
Нед постарался подойти поближе. Херонима сопровождала кардинала Ромеро, шла чуть позади, а не держала церковника за руку, чтобы не бросать вызов приличиям. Когда кардинал остановился поговорить с виконтом де Вильневом, Нед сделал шаг вперед и очутился рядом.
Продолжая улыбаться, как бы всем и каждому, Херонима тихо сказала:
– Я рискую жизнью. У нас всего несколько секунд.
– Хорошо. – Нед огляделся с рассеянным видом, заодно высматривая любого, кто мог бы обратить внимание на них двоих.
– Герцог де Гиз собирается вторгнуться в Англию.
– Господи! Как вы…
– Молчите и слушайте! – перебила она. – Иначе я не успею рассказать вам все.
– Простите.
– Два отряда. Один высадится на восточном побережье, другой на юге.
– Сколько всего людей? – Нед был вынужден это уточнить.
– Не знаю.
– Понятно.
– Это главное. Оба отряда рассчитывают на поддержку местных и пойдут на Лондон.
