– Это уже моя забота. – В расшифровке Нед полагался на своего весьма талантливого подручного по имени Фелиппес.
– Королева Мария увидит сломанные печати и поймет, что письма вскрывали.
– Печати мы восстановим. – Фелиппес, помимо прочего, был искусен и в этом ремесле. – Никто вас ни в чем не заподозрит.
Гиффорда явно потрясла откровенность Неда. Он и вообразить не мог, насколько все продумано в тайной службе королевы Елизаветы. Как Нед и предполагал с самого начала, Гиффорд попросту не ведал, во что ввязался.
– Точно так же вы поступите, когда заберете письма из Чартли. Принесите их мне, и мы скопируем содержимое, а уже потом вы отнесете эти письма французскому посланнику.
– Я никогда не предам королеву Марию!
Лонселот снова завопил, но вопль быстро стих, зато послышались рыдания и мольбы о пощаде.
– Вам повезло, – сказал Нед Гиффорду.
Тот недоверчиво хмыкнул.
– Еще как повезло! – стоял на своем Нед. – Вы знаете не так уж и много. Вам неведомо даже имя того англичанина, который завербовал вас в Париже.
Гиффорд промолчал, однако по выражению его лица Нед заключил, что имя-то ему известно.
– Я имею в виду человека, что называет себя Жаном Ланглэ.
Гиффорду не удалось скрыть свое удивление.
– Имя, конечно, вымышленное, но другого он вам не называл.
И снова Гиффорда явно поразила осведомленность Неда.
– А повезло вам потому, что вы мне можете пригодиться. Если сделаете, как я прошу, пытать вас не станут.
– Я уже сказал, что не сделаю.
Лонселот завопил так, будто угодил на сковородку к бесам преисподней.
Гиффорд скрючился. Его вывернуло прямо на каменный пол. Помещение заполнил кислый запах рвоты.
Нед встал.
– Что ж, вас начнут пытать прямо сегодня. Я вернусь завтра. Надеюсь, к тому времени вы передумаете.
Лонселот за стеной всхлипнул.
– Нет, нет! Не надо!
Гиффорд вытер рот рукавом и прошептал:
– Я согласен.
– Пожалуйста, говорите громче.
– Я согласен, – повторил Гиффорд. – Чтоб вам пусто было, согласен!
– Хорошо. – Нед повернулся к стражнику. – Отвяжите веревку. Пусть идет.
Гиффорд отказывался верить собственным ушам.
– Я могу идти?
– Если ваше согласие не было притворным – да, можете. За вами будут следить, так что не думайте, что сумеете меня одурачить.
Лонселот стал звать маму.
– Когда попадете сюда в следующий раз, – прибавил Нед, – пощады не ждите.
– Понимаю.
– Ступайте.
Гиффорд вышел. Нед слушал, как он, стуча каблуками, торопливо сбегает ко каменной лестнице.
Нед кивнул стражнику, и тот покинул комнату. Нед откинулся на спинку стула, совершенно опустошенный. Закрыл было глаза, но очень скоро Лонселот завопил опять, и пришлось уйти.
Он вышел из Тауэра и направился вдоль берега реки. Свежий ветерок с воды унес вонь рвоты, которую он до сих пор обонял. Нед смотрел на лодочников, на рыбаков, на уличных шлюх, прохожих и бездельников. Сотни лиц, крики, смех, пение, зевота – ни тебе мучительных воплей, ни пота от страха. Обычная жизнь.
По Лондонскому мосту он перешел на южный берег. Здесь в большинстве своем селились гугеноты. Из Нидерландов и Франции они привезли с собой какой-то особо хитроумный способ производства сукна и потому быстро обустроились в Лондоне и начали преуспевать. И многие среди них покупали книги у Сильви.
Ее лавка находилась на первом этаже деревянного здания – обычного лондонского дома, в котором каждый этаж слегка выдавался вперед над нижним. Дверь была открыта, и Нед зашел внутрь. При виде полок с книгами и от запаха бумаги и чернил на него снизошло умиротворение.
Сильви возилась с ящиком, доставленным из Женевы. Заслышав шаги, она выпрямилась. Нед заглянул в ее голубые глаза, поцеловал в мягкие губы.
Она чуть отодвинулась, всмотрелась в его лицо и спросила – по-английски, с мягким французским выговором:
– Что, черт подери, стряслось?
– Пришлось исполнять малоприятные обязанности. Расскажу потом. Мне бы умыться.
Он прошел на задний двор, зачерпнул ковшом из бочки с дождевой водой и плеснул себе холодной воды в лицо и на руки.
Вернувшись в дом, он поднялся наверх, в жилую часть, и опустился в свое любимое кресло. Закрыл глаза – и услышал, как Лонселот зовет мать.
Сильви поднялась следом. Сходила к буфету, принесла бутылку вина и два стакана. Налила, протянула один стакан Неду, поцеловала мужа в лоб и присела рядом, колено к колену. Нед пригубил вино и взял жену за руку.
– Расскажи, – попросила она.
– В Тауэре сегодня пытали человека. Он покушался на жизнь королевы. Пытал не я, у меня для этого кишка тонка, сама знаешь. Но я вел допрос в соседней комнате, сознательно так устроил, чтобы мой арестованный слышал крики.
– Ужас какой!
– Зато сработало. Вражеский лазутчик стал моим человеком. Будет служить мне. Правда, я до сих пор слышу эти крики. – Сильви стиснула его пальцы, но промолчала. – Иногда… – Нед запнулся. – Иногда я ненавижу свое ремесло.
– Благодаря тебе люди вроде герцога де Гиза и Пьера Омана не могут натворить в Англии того, что они натворили во Франции. Здесь людей не жгут на кострах за веру.
– Чтобы их победить, я должен им уподобиться.
