С замирающим сердцем она пересекла внутренний двор замка, который, несмотря на внушительные размеры, был забит многочисленными постройками: кухнями, конюшнями и всевозможными сараями и амбарами. Здесь же были две часовни. Зная, что король находился в отъезде, Алина с тревогой повсюду замечала приметы его отсутствия: в замок забрели беспризорные свиньи и овцы, которые копошились в помойных кучах, мающиеся от безделья стражники отпускали проходящим мимо женщинам грубоватые шуточки, а на паперти одной из часовен какие-то мужики бились об заклад. Такая атмосфера неряшливости и расхлябанности беспокоила Алину. Она боялась: это может означать, что за ее отцом никто как следует не присматривает, и встреча с ним начала ее страшить.
Тюрьмой оказалось полузаброшенное здание, в котором, похоже, в прежние времена жил какой-нибудь королевский сановник – может быть, лорд-канцлер или бейлиф[10]. Верхний этаж, бывший когда-то залом, полностью разрушился. Невредимым остался лишь подвал, в который вела массивная, обитая железом деревянная дверь. Она была слегка приоткрыта. Пока Алина стояла в нерешительности, мимо нее прошла красивая женщина средних лет, одетая в добротный плащ; она распахнула дверь и вошла внутрь. Алина и Ричард последовали за ней.
В мрачном пыльном подвале стоял запах гнили. Давным-давно это помещение служило складом, но позже оно было разделено толстыми каменными стенами на крохотные кельи. Где-то в темноте какой-то узник, словно монах молитву, что-то монотонно бормотал. Здоровый, глуповатый на вид человек с подвязанным к поясу мечом равнодушно мел пол.
– Утро доброе, Мэг, – сказал он вошедшей женщине.
Она протянула ему пенни и исчезла в темноте. Он уставился на Алину и Ричарда.
– А вам чего надо?
– Я пришла повидать отца, – пробормотала Алина. – Он граф Ширинг.
– Никакой он не граф, – буркнул тюремщик. – Теперь он просто Бартоломео.
– Черт с ними, с титулами. Где он?
– А что я за это буду иметь?
– У меня нет денег, так что не трудись – взятку не получишь.
– Если нет денег, значит, и отца не увидишь. – Он снова принялся подметать.
Алина была готова завыть. Она находилась в нескольких ярдах от отца, и ее не пускали к нему. О том, чтобы силой справиться со здоровенным вооруженным тюремщиком, не могло быть и речи, а денег у нее действительно не было. Когда она увидела, как Мэг дает ему пенни, Алина уже тогда встревожилась, однако надеялась, что тюремщик брал деньги за какие-то особые услуги. Как видно, она ошибалась: пенни – это цена за вход.
– Я принесу тебе пенни, как только смогу раздобыть, – уговаривала Алина. – А сейчас, сделай милость, разреши нам повидаться с ним, ну хоть на несколько минут.
– Сначала найди деньги, – отрезал тюремщик и повернулся к ним спиной.
Алина едва сдерживала слезы. Отчаявшись, она хотела было крикнуть что-нибудь в надежде, что отец услышит, однако решила, что ее истошный крик может только испугать и взволновать его. Сходя с ума от собственного бессилия, она поплелась к двери.
На пороге она оглянулась.
– Как он? Хоть это ты можешь сказать? С ним все в порядке?
– Нет, не все, – ответил тюремщик. – Он умирает. А теперь проваливайте.
Слезы затуманили взор девушки; спотыкаясь, она вышла на улицу и побрела, не разбирая дороги. Столкнувшись с чем-то – то ли со свиньей, то ли с овцой, – она чуть не упала и разрыдалась. Ричард взял сестру за руку и повел. Через главные ворота они вышли из замка и очутились среди разбросанных лачуг и крохотных полей городской окраины, затем, дойдя до луга, сели на пенек.
– Ненавижу, когда ты плачешь, Алли, – жалостным голосом проговорил Ричард.
Она постаралась собраться. В конце концов ей удалось найти отца – а это уже кое-что. Она также узнала, что он болен, однако тюремщик – человек бессердечный и, вполне возможно, нарочно пугает ее, преувеличивая серьезность его недуга. Единственное, что сейчас требуется, – это найти пенни, тогда она сможет поговорить с отцом и сама во всем убедиться и спросить у него совета, как быть дальше.
– Как же нам раздобыть пенни, Ричард?
– Не знаю.
– Нам даже продать-то нечего и одолжить не у кого. Своровать ты не сможешь...
– А что, если попросить? – предложил Ричард.
Это была мысль. С холма по направлению к замку верхом на крепкой вороной лошадке спускался весьма зажиточный с виду крестьянин. Вскочив на ноги, Алина побежала к дороге и, когда он приблизился, произнесла:
– Господин, пожалуйста, дай мне один пенни.
– Убирайся! – рявкнул крестьянин и, пришпорив свою лошадь, пустил ее рысью.
Алина вернулась к брату.
– Нищие обычно выпрашивают еду или старые тряпки, – огорченно сказала она. – Денег им не дают.
– В таком случае откуда у людей деньги? – Очевидно, прежде Ричард никогда не задавался этим вопросом.
– Королям платят налоги, – объяснила Алина, – лорды собирают ренту, священники – подати, торговцы что-нибудь продают, ремесленники получают за свой труд, а у крестьян есть земля.
– Подмастерьям платят за работу.
– Как и работникам. Пожалуй, мы могли бы наняться.
– К кому?
