– Ты больше думаешь о своем отце и брате, чем обо мне. – Джек впервые был дерзким.
– Не в этом дело...
– А в чем же?
Джеку просто хотелось поспорить; она же была совершенно серьезной.
– Я думаю, все дело в том, что моя клятва отцу гораздо важнее для меня, чем моя любовь к тебе.
– Вот как? – сказал он недоверчиво. – На самом деле?
– Да, – ответила она скрепя сердце, и голос ее звучал как похоронный звон.
– Тогда говорить больше не о чем.
– Я хотела только сказать... Прости.
Джек встал. Он повернулся к ней спиной и поднял с пола нижнюю рубашку. Алина смотрела на его стройное, хрупкое тело, на ноги в рыжих курчавых волосках. Джек быстро надел рубашку и тунику, натянул рейтузы, носки и влез в башмаки. Все закончилось очень быстро.
– Ты будешь страшно несчастной, – сказал он, стараясь казаться злым, но это ему плохо удавалось: в голосе звучали нотки сострадания и жалости.
– Я уже несчастна, – ответила Алина. – Скажи по крайней мере, что ты... уважаешь меня за мое решение.
– Нет, – без раздумий бросил Джек. – Я презираю тебя за это.
Она сидела, совсем голая, смотрела на него и вдруг расплакалась.
– Я, пожалуй, пойду. – Он сделал ударение на последнем слове.
– Да, иди. – Она всхлипывала.
Джек направился к двери.
– Постой!
Он обернулся.
– Ты не пожелаешь мне счастья, Джек?
Он уже поднял засов.
– Желаю... – Он замолчал, не в силах продолжать, опустил взгляд, потом снова посмотрел на Алину и почти шепотом произнес: – Желаю счастья.
И вышел.
Хозяйкой в доме Тома стала теперь Эллен. Но он в равной степени принадлежал теперь и Альфреду, и потому с самого утра здесь толпился народ: все помогали как могли готовить брачный пир. Распоряжалась Марта, четырнадцатилетняя сестра Альфреда. Мать Джека наблюдала за этой суетой с горечью в глазах. Сам Альфред стоял с полотенцем в руке, собираясь идти на речку. Обычно женщины в Англии мылись лишь раз в месяц, мужчины – на Пасху и Михайлов день, но в день свадьбы, утром, надо было обязательно выкупаться. Пришел Джек, и сразу воцарилась тишина.
– Что тебе нужно? – спросил Альфред.
– Отмени свадьбу, – ответил Джек.
– Пошел вон.
Джек понял, что начал он неудачно. Надо было постараться избежать столкновения. Ведь то, что он предлагал, было и в интересах самого Альфреда. Но брат, похоже, не способен был осознать этого.
– Альфред, она не любит тебя, – как мог спокойно сказал Джек.
– Что ты в этом понимаешь, мальчишка!
– Все понимаю, – не унимался Джек. – Она не любит тебя. И замуж за тебя идет только из-за Ричарда. Он один и будет рад этому браку.
– Возвращайся в монастырь, – презрительно бросил Альфред. – А кстати, где твоя монашеская одежда?
Джек глубоко вздохнул. Будет лучше, если он скажет всю правду.
– Альфред, она любит меня.
Он ждал, что тот разразится проклятиями. Вместо этого на лице его промелькнула лукавая ухмылка. Джек застыл в замешательстве. Что это означало? Объяснение постепенно дошло до него.
– Ты уже знаешь об этом?! – Он отказывался верить. – Ты знаешь, что она любит меня, и тебе на это наплевать! Ты хочешь получить ее, несмотря ни на что! Любой ценой!
Чуть приметная улыбка на лице Альфреда превратилась в злобную ухмылку, и Джек понял, что его слова попали в самую точку. Но было еще что-то, что скрывалось за этой гримасой. Страшное подозрение родилось у Джека.
– Зачем она тебе? Неужели ты?.. Ты хочешь сказать, что женишься на ней только для того, чтобы отнять ее у меня? – Голос его дрожал от возмущения. – Ты устроил все это
– Черт с тобой, только не обижай ее! – прокричал Джек.
Альфред рассмеялся.
Джек был сражен коварством брата. Ведь тот будет всю жизнь издеваться над Алиной, и это будет местью ему, Джеку.
– Мерзавец! Мразь! – Джек был вне себя от ярости. – Дерьмо! Тупица! Дьявол! Отвратительный, мерзкий слизняк!
Оскорбления наконец дошли до Альфреда, он отбросил полотенце и, сжав кулаки, двинулся на Джека. Тот был уже готов к схватке и сделал шаг вперед, чтобы опередить брата и ударить первым. И тут между ними встала мать Джека, маленькая хрупкая женщина.
– Альфред, иди мойся. – И оба брата остановились.
Альфред быстро успокоился. Он понял, что сегодня победил без драки, и с самодовольным видом вышел из дома.
– Что ты собираешься теперь делать, Джек? – спросила мать.
Джека всего трясло от ярости. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем смог заговорить. Расстроить эту свадьбу было не в его силах, он это понял, но и оставаться здесь дольше не мог.
– Я должен уйти из Кингсбриджа.
Лицо матери приняло скорбное выражение, но она согласно кивнула.
– Я боялась, что ты скажешь это, но думаю, ты прав.
В монастыре зазвонили.
– Они в любой момент обнаружат, что я сбежал.
Мать понизила голос:
– Беги быстрее, спрячься у реки, где-нибудь возле моста. Я принесу тебе кое-что с собой.
– Хорошо, – сказал Джек и повернулся к двери.
