Если правильно вести дело, размышлял Уильям, место шерифа может принести целое состояние. Он будет получать не меньше, чем во времена, когда был графом. Одна мысль не давала покоя: к чему это епископ упомянул о богатстве?
Но вскоре Уолеран сам ответил на этот вопрос:
– У тебя в конце концов появится возможность оплатить строительство новой церкви.
Так вот в чем его интерес, сообразил Уильям; епископ никогда ничего не делал без дальнего прицела, я нужен ему в качестве шерифа, чтобы построить церковь.
Но тем не менее он решил согласиться. Если он закончит строительство церкви в память о своей матери, возможно, ночные кошмары перестанут его мучить.
– Ты в самом деле думаешь, что ее можно построить? – нетерпеливо спросил Уильям.
Уолеран кивнул, а затем продолжил:
– Конечно, потребуются деньги, и немалые, но, думаю, все в наших руках.
– Деньги? – встревоженно спросил Уильям. – Сколько?
– Трудно сказать. Где-нибудь в Линкольне или Бристоле место шерифа обошлось бы тебе в пять-шесть сотен фунтов, но там шерифы намного богаче, чем сами кардиналы. Думаю, в таком тихом местечке, как Ширинг, если, конечно, король сочтет тебя достойным претендентом – а уж об этом я позабочусь, – это будет стоить не больше сотни фунтов.
– Сто фунтов! – Все надежды Уильяма разом рухнули. Он с самого начала боялся подобного разочарования. – Да если бы у меня была эта сотня, я бы жил не так, как сейчас, – с горечью произнес он.
– Но ты можешь без труда достать их, – спокойно сказал Уолеран.
– Где? – И внезапно Уильяма осенило: – Ты дашь мне?
– Не будь таким дураком, – сказал епископ со снисходительностью в голосе, от которой Уильям чуть было не взорвался. – Для этого есть иудеи.
Уильям осознал со смешанным чувством пробудившейся надежды и горькой обиды, что Уолеран в очередной раз оказался прав.
Два года прошло с тех пор, как в кладке верхнего яруса окон появились трещины, но Джеку так и не удалось найти способ избавиться от них. Более того, такие же трещины пошли в первом пролете нефа. Где-то в самом проекте таилась главная ошибка. Стены были достаточно крепкими, чтобы держать на себе свод церкви, но, как только налетали сильные ветры, они не выдерживали и кладка трескалась.
Джек стоял на подмостках высоко над землей, внимательно рассматривая новые трещины, и размышлял над тем, как бы скрепить верхнюю часть стен.
Внизу они были достаточно укреплены. Наружная стена имела мощные подпорки, которые соединялись со стеной нефа полуарками, скрытыми в крыше придела. От этого весь придел казался изящным и легким.
Ему надо было во что бы то ни стало применить то же решение и для верхней части стен. Можно было сделать боковой придел в два этажа и просто повторить на втором тот же замысел с подпорками; но тогда свет, падавший через окна второго яруса, не смог бы попадать в собор, а главным желанием Джека всегда было сделать свое творение светлым и воздушным.
Конечно, не сам по себе придел поддерживал нижнюю часть стен собора, а мощные подпорки в боковой стене и полуарки, соединявшие ее с нефом. Придел был задуман, чтобы скрыть от глаза жесткие элементы конструкции. Если бы ему удалось обойтись на втором этаже только одними подпорками и полуарками, не обкладывая их камнем, тогда он смог бы решить задачу.
Снизу его кто-то окликнул.
Джек нахмурился: опять его сбили с мысли. Он посмотрел вниз и увидел приора Филипа. По винтовой лестнице он спустился на землю. Филип был настолько разгорячен, что от него, казалось, шел пар.
– Ричард предал меня! – выпалил он с ходу.
– Как? – удивился Джек.
Филип ответил не сразу.
– И это после всего, что я для него сделал! – Он весь бурлил от негодования. – Я покупал у Алины шерсть, когда весь свет отвернулся от нее; если бы не я, она бы никогда больше не встала на ноги. Потом я дал ему работу, назначил начальником стражи. А в прошлом году, в ноябре, именно я первым сказал ему о мирном договоре, и он сумел захватить Ерлскастл. И вот теперь, когда он вернул себе графство и правит всем в округе, он словно перестал замечать меня.
Джек никогда не видел Филипа таким рассерженным. Его выбритая голова раскраснелась от негодования; ругаясь, он брызгал слюной во все стороны.
– Так в чем же его предательство? – спросил Джек.
Филип в очередной раз как бы не услышал вопроса.
– Я всегда знал, что у Ричарда слабый характер. Он все эти годы палец о палец не ударил, чтобы помочь сестре, только брал и брал у нее, совсем не считаясь с ней. Но я никогда не думал, что он такой законченный негодяй.
– Да что же он такого сделал, наконец?
– Он не пустил нас в каменоломню, – ответил Филип.
Джек не знал что сказать. Чудовищная неблагодарность, иного слова не подберешь.
– И чем же он объяснил свое решение?
– Ты же знаешь, что вся собственность теперь должна быть возвращена тем, кто обладал ею при старом короле Генрихе. А каменоломня была дарована нам Стефаном.
