— Нет, мне сегодня надо пораньше быть на работе. Вечером заеду за тобой. Да, чуть не забыл, вчера звонила классный руководитель, у Андрюши послезавтра родительское собрание. А почему он до сих пор лежит? В школу опоздает.
— У него сегодня первых двух уроков нет, пусть поспит.
— Что-то у него за последнее время часто уроков по утрам не бывает.
— Вот сходи в школу и все узнаешь, заодно и с учителями познакомишься.
— Хорошо, на собрание я пойду, — нехотя произнес он. — Подойди, поцелую.
Он поцеловал ее в щеки, открыл дверь, повернулся, улыбаясь, помахал ей рукой. Спускаясь по лестнице вниз, увидел коренастого парня, тот ремонтировал входные двери. Парень, стоя полуоборотом к нему, услышав шаги, повернул голову, посмотрел на полковника. Глаза их встретились. В сотую долю секунды Сидоров инстинктом почувствовал опасность, хотел остановиться, но по инерции продолжал медленно идти вперед. Парень из-за пазухи выхватил пистолет. Из дула полыхнул огонь, что-то тяжело ударило в грудь.
Часть вторая. ДИАНА
В ординаторской городской больницы трое хирургов, тихо разговаривая меж собой, пили кофе. Дверь открылась, вошла медсестра Диана. Словно по команде мужчины поднялись из-за стола. Профессор Сызганов, добродушно улыбаясь, пригласил ее выпить чашечку кофе. Диана в знак благодарности одарила его очаровательной улыбкой. Когда Диана подошла к столу, Сызганов подвинул ей стул. Один из врачей подал ей дымящуюся ароматом чашечку кофе.
— Я смотрю на вас, Дианочка, и хочется жить и жить, — нежно поглядывая на медсестру, улыбаясь, произнес Сызганов.
Диана, покраснев, опустила голову. Сызганов притронулся к ее руке.
— У вас сегодня грустные глаза. Что случилось?
— Дочка заболела, — тихо ответила она. — Ночью пришлось "скорую" вызывать, ангина у нее.
— У меня есть прекрасное лекарство, из Индии товарищ привез. После дежурства поедем ко мне, и я его вам отдам.
— Спасибо, Александр Александрович.
Диана работала в больнице всего полгода, но за это время успела медперсонал и больных очаровать не только своей красотой, но и необыкновенной нежностью, добротой. Когда она входила в палату к больным, для них это было самым лучшим лекарством. Особым покровительством она пользовалась у пожилого профессора Сызгано-ва. Тот, словно свою дочь, оберегал ее. Диана училась на шестом курсе мединститута и по направлению института проходила стажировку в хирургическом отделении, где заведующим был профессор Сызганов.
— Александр Александрович, — подал голос молодой врач, — с вашего позволения я анекдот расскажу, сегодня в метро услышал.
— Надеюсь, там ничего сального нет?
— Нет, нет, про политику. Полетел Хрущев в Америку. Президент Кеннеди знакомит Хрущева с достопримечательностями своей страны, кругом блеск и чистота. После знакомства со страной Кеннеди говорит: "Никита, ты заметил, что за все это время мы с тобой ни одного пьяного не встретили, а у тебя одни алкаши”. Эго Никиту здорово задело, и он отвечает: "Мужики у меня крепкие, вот и пьют. Вчера я был у тебя на банкете, так твои сенаторы за весь вечер пару глотков выпили содовой с виски и окосели. А если им дать выпить пару бутылок самогона, что с ними станет? А насчет того, что у тебя народ не пьет, ты загибаешь, пьет". "Никита, — говорит Кеннеди, — если не веришь моим словам, то даю тебе право расстрелять любого, кого увидишь пьяным". Хрущев со своими телохранителями стал по улицам бродить в поисках алкоголика. Уже утро приближается, а ни одного пьяного. Собрались уходить и вдруг вдали слышат пьяные голоса. Чем ближе, тем яснее слышна русская песня “Шумел камыш". "Ну, Кеннеди, — усмехнулся Никита, — твои алкаши пьют да еще по-нашему поют". Он расстрелял их, а к вечеру все газеты запестрели сенсационным сообщением, что неизвестными лицами расстреляно все русское посольство.
Профессор, покачивая головой, укоризненно посмотрел на врача.
— Анекдот, милейший, отвратительный. Хрущев нашего алкоголика-мужика сделал национальным героем. В прошлом году, по приглашению американских коллег, был я у них. Если на время оставить в стороне наш советский патриотизм, то у них многому можно поучиться. А один мой знакомый американский профессор спрашивает у меня: "Большая ли у вас вилла, сколько машин?" и т. п. Мы ходим по золоту, а живем в дерьме.
— Александр Александрович, позвольте с вами не согласиться, — такому народу, как наш народ, в мире равных нет…
Говоривший остановился на полуслове, так как дверь с шумом распахнулась и на пороге появился полковник. Ни с кем не здороваясь, он хмуро окинул взглядом врачей.
— Кто здесь старший? — грубым тоном спросил он. По широкому лицу Сызганова проскользнула тонкая улыбка. Он догадался, что случилось что-то серьезное, но властный тон полковника и грубое обращение его задели.
— Уважаемый, до вашего прихода мы битый час спорили меж собой по этому же вопросу, я своим коллегам предлагал свою кандидатуру, но они категорически возражают, требуют мзду. Может, вы…
