Домой Джон вернулся, забыв, как выглядит настоящая улыбка. Он кривил и растягивал губы, но на лице возникала жалкая, вымученная гримаса. А как лучезарно он улыбался когда-то, в своей прежней, пресной и заурядной жизни, как легко… Устав от недоуменных вопросов: «Джон, дружище, да что с тобой?!», он решил уехать подальше.
Начать можно с Лондона, а там — поглядим.
*
Лондон встретил Джона неумолкаемым гулом и грохотом, но и гул этот, и грохот ему понравились: в них не было ничего от оглушительных звуков войны. Кроме того, тишина была Джону противопоказана. С ней он бы точно уже не справился, разорвав её душный покров каким-нибудь резким и не слишком утешительным звуком…
*
Сказать, что Джон Хэмиш Ватсон одинок — не сказать ничего.
Он одинок смертельно.
И даже не делает попытки изменить это.
*
Лондон не был ему абсолютно чужим — здесь он учился и получил профессию. Когда-то в этом городе было весело и уютно, ему он посвятил первые шаги своей самостоятельной жизни: глупо и смешно ошибался, вдрызг напивался, много занимался сексом. В общем, недурно проводил время. И здесь наверняка оставались давние приятели из беззаботной студенческой жизни.
Здесь же, где-то на окраине Лондона, жила его сестра Гарри, но жила не одна. Да и беспокоить её своим потерянным, жалким видом вовсе не обязательно. Потом, когда силы вернутся.
Никого не хотелось видеть, и даже случайная встреча с прошлым была бы сейчас нежелательна: того Джона Ватсона больше не было, а нынешнего он и сам пока плохо знал.
Деньжата водились — за время службы на счету образовалась довольно приличная сумма, да и выходное пособие* было хоть и небольшим, но верным подспорьем. Транжирить и сорить деньгами Джон не привык. Его потребности ограничивались самым необходимым: простая еда, прочная, не стесняющая движений одежда, удобная обувь. Джон «экипировал» себя так, словно готовился в любой момент сорваться с места и побежать.
Вот только куда?
И за кем?
Постоянное жилье он подыскивать не спешил, потому что не был уверен, что задержится здесь надолго. В Лондоне отчего-то стало тревожно, и тягостное чувство, что его здесь ждали, но ждали с опаской, настороженно всматриваясь в лицо, примеряясь к крепкому телу, преследовало Джона с параноидальным упорством. Уже на вокзале это чувство прочно присосалось к сердцу, заставляя его сокращаться чуть быстрее, чем того требовала обычная перемена мест.
Господи, что за бред?! Да кому он здесь нужен?
Но поселился он всё же в нейтральном месте, не торопясь обрастать даже минимальным бытом. Мало ли что… Джон привык доверять своему сердцу, и если оно время от времени беспокойно ударяется о грудную клетку, сбивая дыхание и вызывая настойчивое желание внимательно всматриваться в незнакомые лица, причина этому обязательно есть. А то, что Джон пока не видит её… Так это только пока.
И все-таки странно. Странно.
Первый день в городе, от которого успел отвыкнуть, в котором многое изменилось и стало пугающе новым. Возможно, это и есть причина необъяснимой тревоги?
Посмотрим… Надо устроиться, оглядеться, отдышаться. В любом случае, это не Афганистан, и шальные пули по Лондону не летают.
Недорогая гостиница в Сохо прельстила его не столько дешевизной, сколько своим местоположением. Веселый и многоликий квартал, изобилующий контрастами и парадоксами, был наилучшим вариантом. Переждать период растерянности и нестабильности захотелось именно здесь. Да и сэкономить деньги на будущее — подыскивать работу Джон тоже пока не спешил.
Будущее… Что бы там ни было, оно есть у каждого, даже если и затянуто плотной пеленой неизвестности, даже если о нем не хочется думать, как о чем-то реальном и неизбежном. Джон не принадлежал к законченным пессимистам, внутренний стержень держал его прочно, не давая согнуться, а уж тем более, позорно упасть, спасовав перед жизнью.
Будущее? Ну что ж…
Неизвестность? Да Бога ради.
Разберемся мы с этой неизвестностью.
Но не теперь.
Теперь — небольшая передышка. Прогулка по городу (всё равно соскучился по его неповторимому шарму), легкий ужин и крепкий сон, желательно дня два без перерыва.
Кстати, перед сном неплохо бы выпить чего-нибудь покрепче горячего кофе.
Невелик грех.
Интересно, что здесь поблизости можно найти?
***
«Отвратительно! Мерзко! Хуже и быть не может…»
С самого утра Шерлок не находил себе места — метался по квартире и страшно злился. Пролил кофе, едва сдержавшись, чтобы не заорать в полный голос. Не от боли, потому что пока он бездумно смотрел в окно, вглядываясь в серую хмарь, кофе успел немного остыть, и залитые им колени почти не чувствовали ожога, а от того, что так глупо начался новый день. Днем чересчур резко ответил забежавшей на пару минут миссис Хадсон, о чем сразу же пожалел, но тем не менее извиниться не поспешил. Нервно сбросил звонок Майкрофта и отключил телефон, красноречиво дав тем самым понять старшему брату, что не намерен ни отчитываться перед ним, ни просто вести беседу.
