— Аилинон, тебя же они не заставляют отсиживаться в стороне, ухаживая за детьми и стариками, — принцесса в надежде смотрит на меня. И мне просто приходится выйти вперед и заглянуть в глаза роханской деве.
— Если бы остроухий, стоящий сейчас за моей спиной, знал, как меня запереть, он бы уже давно это сделал, — кошусь на Леголаса, который уж точно подслушивает. Ведь выражение на его лице так красноречиво подтверждает каждое мое слово. — Тебе нужно быть сильной, ведь на твои плечи ложится не самая легкая задача. Если нам нужно будет просто махать мечом, то ты будешь должна поддерживать людей, постараться уменьшить их страх. Это куда труднее, нежели убивать орков и урук-хаев.
— Но…
— Эовин, я не хочу потом искать твой труп среди остальных тел, — жестко обрываю я ее. — Я видела, как ты управляешься с мечом. И этих навыков недостаточно, — эта горькая правда может спасти жизнь глупой девчонки. Она считает себя воином, только вот она ни разу не встречалась лицом к лицу с настоящей угрозой.
— Позвольте мне остаться с Вами, — Эовин переходит на другую тактику. И словно бы больше не обращает на меня внимания. Она поняла, что я не на ее стороне. Вскинув руками, ухожу к Леголасу. Что взять с девушки, которая на все сто процентов уверена в своих силах? По себе знаю, что отговорить у меня ее не получиться. Пусть хоть Арагорн попытается это сделать. Может, ему повезет больше.
— Не в моей власти отдать такой приказ, — коротко отзывается мужчина, чем зарабатывает несколько баллов уважения от меня. Если бы он позволил девчонке сражаться, я бы лично оторвала ему голову.
— Но Вы не приказываете другим остаться, они сражаются рядом с Вами, потому что они не могут без Вас, — мы уже собирались уйти, когда рохирримка вновь начала гнуть свою палку. Еще немного, и я самолично оттащу Эовин в пещеры, а Арагорна на поле боя. — Ведь я люблю Вас, — стоит нам только повернуться, как эти слова слетают с губ юной девы. А в ее глазах плещутся слезы.
Устало закрываю глаза. Бедная маленькая девочка, почему она не понимает, что сердце Арагорна уже занято? Мне жалко ее, но с другой стороны, кто я такая, чтобы указывать людям кого и как им любить. Я знаю, я противоречу самой себе. И это только больше угнетает меня. Не говоря больше и слова, ухожу прочь.
Мне больно видеть, как у матерей забирают их сыновей, а семьи лишаются их кормильцев. Эта война не щадит никого, требует так много и ничего не дает взамен. Лишь забирает. Среди опытных воинов уже можно заметить обычных фермеров, кузнецов, пятнадцатилетних мальчишек, которые и меч-то поднять не в состоянии. Отчаяние начинает завладевать даже мной.
Прийти в себя сейчас мне помогает опустевшая небольшая комната, где подчистую забрали все оружие. Устало сажусь на деревянный стол и закрываю глаза. Только сейчас в полной мере понимаю, насколько опасная война подошла к нашему порогу. Лишь надежда на мой народ теплится в душе.
Сжимаю ладони, призывая маленького мотылька. Эльфов нужно поторопить. Быстро нашептав послание волшебной бабочке, отпускаю ее на свободу, сама же продолжаю анализировать все, что произошло за последние несколько дней.
Сложно поверить, что всего несколько дней назад наши отношения с Леголасом встали в правильное русло. Но еще сложнее представить, что этим все может и закончиться. Перед глазами встают ужасающие картины. Как детей, совсем еще маленьких, боящихся любого шороха, одевают, подбирают им кольчуги, доспехи, вручают мечи и топоры. Как стариков, уже готовых уйти на покой, заставляют вспомнить о былых днях воинов. Как простых крестьян, что прежде держали только вилы, отправляют на верную гибель.
Слезы отчаяния беззвучным потоком текут по щекам, и я не в силах ничего изменить. Эта война отняла у меня слишком много и отнимет еще столько же. И что я могу? Помахать мечом? Попугать врагов Светом? Да я такой же воин, как и все, кто меня окружает. Мне страшно…
Впервые мной овладевает настолько дикий страх. Ощущение, словно меня загнали в угол и приставили к горлу нож. Отступать некуда, а идти напролом бесполезно. С остервенением вытираю выступившие слезы. Показать всем свою слабость равносильно тому, что я дам понять, что и сама не верю в нашу победу.
Но нас всего три сотни, а их? Их десять тысяч! О Эру, дай нам всем сил и терпения, будь благосклонен к детям своим. Немного успокоившись, выбираюсь на улицу. Здесь больше нет ни женщин, ни совсем маленьких детей. Их укрыли в пещерах.
Я же встречаюсь взглядами с перепуганными до безумия юнцами и крестьянами. Все они не то, что для войны не годятся, даже оруженосцами их бы никто не взял. Юношей пытаются за пару часов научить тому, чему все остальные учились годами. Черт бы побрал Сарумана и всех его изенгардских орков!
Быстро нахожу друзей, которые буквально несколько минут назад о чем-то громко спорили. Но сейчас они выглядят готовыми, осталось лишь полностью экипироваться.
— Готовы стоять сегодня до конца? — мой голос отвлекает мужчин от очередного разговора. — Смотрите на меня так, словно призрака увидели.
