Судя по его лицу, место мопеда в сердце бородатого заняла новая любовь. Мощная, да ещё и с люлькой. А мопед всё стоит и на совесть капает.
— А если починим, можно будет взять в пользование? — спрашиваю.
— Бери, — машет он рукой, — бензин залей и катайся.
С виду мопед мне очень нравится. Широкие колёса, каплевидный бензобак, основательное сиденье, на котором спокойно уместятся два человека. В моей памяти осталась "Рига", больше похожая на велосипед с моторчиком. А это настоящий маленький мотоцикл.
— Алик, ну его, — толкает меня Женька, — Ты забыл, как мы у тёть Маши будильник чинили?
Это он мою маму имеет в виду. В Берёзове все знакомые взрослые числятся по категории "дяди" и "тёти".
— Как? — откровенно кошу под дурака.
— Разобрать-то мы его разобрали, — говорит, — и собрали потом, тоже. Только половина деталей остались "лишними". И звенеть он тоже перестал.
— Но ходил же! — делаю вид, что вспомнил.
— Да, но задом наперёд!
— Не ссы! — пытаюсь вдохнуть в компаньона уверенность, — я про такие двигатели в "Юном Технике" читал. Там ничего сложного.
— В тот раз ты тоже так говорил, — вздыхает Женька.
Мужик следит за нашим диалогом с интересом, но не встревает.
— Можно движок с собой взять? — говорю, — у меня инструмент дома.
— Да я тебе свой дам, — хитро щурится мужик.
— Мне своим сподручнее, — отвечаю, — я сегодня верну.
— Смотри мне, — он грозит пальцем, — если что, я тебя сам найду. Трепачей на дух не переношу. Взялся — делай! Тем более, что я вас знаю. Вы с Лидкой в одном классе учитесь.
Слава моей модели идёт впереди неё. Автограф что ли попросить у самой известной девушки в Берёзове?
— Ой-ёёёё… — тянет Женька, когда мы выходим на улицу, — на фига ты в это ввязался? Это ж Макса старший брат. Макс дурной, а тот в пять раз дурнее. Макс говорил, он на ферме забойщиком работает. Кувалдой быков прямо в лобешник бьёт!
—Детский сад, — говорю, — никто уже быков кувалдой не бьёт. А нахрена ты сюда нас привёл, тогда?
— Да я и забыл, что у вас с Максом контры, —Женька моргает светлыми ресницами, — да и не думаю, что Лидка про тебя всем докладывается. Ну, если мы эту штуковину не починим...
— Жень, — говорю, — так что ты там говорил про флягу самогона?
— Кто ж его изговнял то так? — сокрушается дядя Миша.
— Это не мы, — таращит глаза Женька, — это нас друг попросил…
Дядя Миша ударяет молотком по отвёртке и отколупывает ещё одну детальку от миниатюрного двигателя. Бульк! Она отправляется в ведёрко с керосином. Познакомились мы с ним пятнадцать минут назад, но уже стали лучшими друзьями.
Когда мы пришли, дядя Миша перебирал двигатель на тракторе "Белорусь". Встретил он нас недружелюбно. Но трёхлитровая банка, в которой сиял на солнце нежно-розовый первач в корне поменяла его приоритеты.
Универсальная валюта обошлась мне в пять рублей. Меньше, чем две бутылки водки. Не зря водку на селе считали "барством". Женька знал все адреса, явки и пароли. Мне оставалось только постоять на крыльце, пока он совершал сделку за закрытыми дверями.
Самогон кисло пах тестом, мокрой соломой и выдержанным вискарём. Дядя Миша затребовал аванс величиной в полстакана, и теперь благоухал, как шотландский лорд.
Прямо возле Заречья, прилегая к нему длинным забором, находилась бывшая МТС, а ныне РТС. Ремонтно-тракторная станция колхоза "Заря Коммунизма". Здесь содержали и чинили сельхозтехнику, а, значит, должны были трудиться умельцы, способные перебрать двигатель от мопеда лучше, чем двое десятиклассников.
Дяде Мише далеко за пятьдесят. У него крупные ладони с длинными пальцами пианиста. В них навеки въелась моторная копоть и масло. На голове примятая засаленная кепка, из-под которой торчит мясистый нос картошкой.
— Закоптили движок, — сообщает он, — видать, масло было говённое, кхе-кхе-кхе, — это он так смеётся. — А где его другое возьмёшь?
Он достаёт из керосина все детали по одной, бережно протирает их ветошью и соединяет обратно.
— От этого не заводится? — уточняю.
— Нет, —говорит слесарь, — но от этого сбоить может. А беда в карбюраторе. И жиклёр засорился, и прокладка похерилась, видали? — он показывает нам крохотный резиновый кружочек, — и игла в клапане западает. Бензин небось на автобазе брали?
Мы синхронно мотаем головами.
— Экономии на копейку, а убытков на пять рублей, — подводит итог он.
—Это всё починить можно? — уточняю.
Дядя Миша с тоской смотрит на самогон. Аванс его организм уже переработал.
— Починю, куда деваться, — он резво встаёт с места, — надо же людЯм помочь.
Новая прокладка, на мой взгляд, точная копия предыдущей находит своё место. Дядя Миша ловко, как детский конструктор собирает двигатель и протягивает его мне.
— В расчёте? — намекает он.
— А если не заработает?
— Куда он денется?!
— Ну а всё же?
— Тогда пригоняй сюда свой "дыр-дырчик"! — вскипает мастер, — но не может такого дела быть! Я свою работу знаю!
Рискую, но всё же передаю священный Грааль в руки пожилого слесаря, и он моментально исчезает с ним в глубине мастерской. Рабочий день у дяди Миши заканчивается досрочно.
