- Дочка, я здесь. Ты о каком это Бобе говоришь?
Но глаза Сонечки уже закрылись, дыхание стало глубже, ровнее, и девочка заснула. Через полчаса Полина Матвеевна потрогала ее лобик, и счастливо улыбнулась: температура явно спадала.
Через несколько дней Соня уже сидела в постели, с удовольствием прихлебывая из чашки клюквенный кисель и весело болтала с приемной матерью. Говорили о всякой всячине, пока, наконец, Полина Матвеевна не решилась осторожно коснуться беспокоившего ее вопроса.
- Сонечка, ты ведь знаешь, что мы с папой тебя удочерили, когда умерли твои бабушка с дедушкой. Я с самого начала решила не скрывать от тебя этого, и все документы твои сохранила, что твои родители оставили, когда уехали в Америку. Может быть, они тебя все эти годы разыскивают...
- Нет, мамочка, - быстро ответила девочка, с детской проницательностью поняв, что тревожит Полину Матвеевну.- Они меня не разыскивают, думают, наверное, что я умерла.
И они живут без мамы - только папа, Дина и Боб.
- А кто это - Боб?
- Ну мой брат же, мамочка. Он младше меня почти на два года, но такой задавака. И всегда у меня пони отнимает, то есть не у меня, конечно, а у Дины...
Девочка растерянно замолчала и осторожно тронула Полину Матвеевну за руку.
- Мамочка, я ведь не хотела тебе все это говорить, знала, что ты расстроишься. Я сама не пойму, откуда все это знаю.
- А Дина - это твоя сестра, да? Она похожа на тебя?
- Не знаю, мам, - задумчиво отозвалась девочка, - я ее не вижу, просто знаю, что я - это она, и все вижу будто ее глазами. И Боб меня зовет Диной, а не Соней, и папа тоже...
- А на каком языке они разговаривают? На английском?
- Нет, мам. Дома папа, Боби, и я, то есть не я, а Дина, говорят только на русском, а с Джеймсом и Мери - на английском.
- А кто это - Джеймс и Мери?
- Ну, мамочка, Джеймс - это наш садовник, то есть не наш, а их, ой, ну я совсем запуталась, в общем, он ухаживает за садом, а Мери готовит на всех еду.
- Сонечка, но ты же не знаешь английского.
- Да, - растерянно согласилась девочка, - но я как-то все понимаю, когда говорят Джеймс и Мери. Сама не знаю, как это получается...
Больше Полина Матвеевна не заговаривала с дочерью на эту тему. Она как-то сразу поверила в то, что все рассказанное Сонечкой правда, но избегала думать об этом. То, что ее приемная дочь, балансируя на грани жизни и смерти, вдруг перевоплотилась на минуту в свою сестру, еще как-то укладывалось в сознании женщины. Она и раньше слышала о подобных случаях. Но у Сонечки эта сверхъестественная способность сохранилась и после выздоровления. Вот это-то разум бедной Полины Матвеевны и отказывался воспринять. И она просто перестала думать о том, что не укладывалось в ее сознании, делая вид, что ничего особенного не происходит.
Соня видела переживания матери и старалась лишний раз не волновать ее. Первые месяцы после болезни, едва не стоившей ей жизни, она "видела" отца и брата довольно часто, это происходило поздно вечером, когда она начинала засыпать. Тут-то в маленькой, бедно обставленной комнате коммунальной квартире на Сивцевом Вражке ее и настигали ослепительные картины сияющего дня на тихоокеанском побережье.
Дом, где жили отец с Бобом и Диной, стоял почти на самом берегу океана, и иногда можно было расслышать шум прибоя. Перед домом была просторная зеленая лужайка, огороженная живой изгородью из кустов можжевельника. На этой лужайке дети играли в мяч и катались на пони, подаренном отцом.
Однажды во время контакта Сони с сестрой, Дина подошла к большому зеркалу в своей спальне, и Соня наконец-то смогла увидеть сестру. Это было настолько неожиданно, что она вскрикнула. В зеркале на нее смотрело собственное лицо, только с незнакомой короткой стрижкой. Соня вгляделась в свое, нет в Динино отражение, в ее глаза и взмолилась про себя изо всех сил:
- Дина, сестренка, ну почувствуй же меня. Это я - Соня! Я здесь, в тебе.
И вдруг лицо Дины в зеркале стало растерянным, она покачнулась и как-то неуверенно дотронулась кончиками пальцев до правого виска. Этот жест был очень знаком Соне: это был ее собственный жест.
В этот момент Соню тронули за плечо, и все исчезло. Она открыла глаза. Над кроватью склонилась Полина Матвеевна с немым вопросом в измученных глазах.
- Ты крикнула, дочка?
- Знаешь, мамочка, - фальшиво оживленным тоном быстро заговорила девочка, - мне такой страшный сон приснился, - она увидела, как растет испуг в глазах приемной матери, - как будто меня вызвали к доске по математике, а я ничего не знаю, ну совсем ничего. Вот я, наверное, и вскрикнула во сне.
Соня не знала, удалось ли ей обмануть Полину Матвеевну, но глаза у той стали спокойнее.
- А я было испугалась, что ты опять...
- Да нет, мам, я уже и думать об этом забыла. Наверное, это все было из-за болезни, а ведь сейчас я выздоровела.
Легко обмануть человека, который хочет поверить в обман. Соне не стоило большого труда убедить приемную мать в том, что у нее больше не возникает видений, тем более, что это было почти правдой.
