На середине Викинг остановился, подставив лицо северному ветру. Зеркало воды, лежащее перед ним, покрывало пару тысяч гектаров земли. Он знал, что в 1950-е годы здесь было более пятидесяти дворов, пастбища северных оленей, государственные земли в деревне Ньюоравуолле. Когда компания «Ваттенфаль» подала прошение на имя Его Величества, прося разрешения все это утопить, включая часть национального парка Муддус, последовало согласие. Суд по делам природных ресурсов не усмотрел никаких нарушений.
Нещадная эксплуатация природы и людей.
Земля рядом с плотиной была плоская, поросшая низкой растительностью. Вдали виднелся неясный силуэт горы Стормбергет. Он прищурился от слабых отсветов солнца. Поверхность воды казалась безмолвной и безжизненной. От деревни Лонгвикен не осталось и следа, никакой зацепки, позволяющей понять, где она находилась. Он даже не знал, видно ли это место отсюда, с гребня плотины.
Затем он перевел взгляд влево, на тоннель с турбинными залами. Их тоже не видно отсюда, они спрятаны глубоко под землей. Гидроэлектростанция – третий по величине производитель электричества в Швеции.
Повернувшись, он побрел назад – туда, где когда-то располагался поселок.
Пустые сухие тропинки. Дома увезли отсюда в Сиетеваре, Виетас, Соурва, Парки, Акка, Ритсем и в другие места, где компания «Ваттенфаль» собиралась усмирять реки. Поскольку все дома стояли на сваях, от них не осталось и следа. Никаких фундаментов, никаких шрамов на теле земли.
Он искал, бродя по лесу. Гул из открытого люка плотины звучал все глуше. Ему пришлось бродить довольно долго, прежде чем он обнаружил табличку с названием Баквеген. Ничто не указывало на то, что здесь когда-то была улица – и все же она была. Он зашел под деревья, остановился, закрыл глаза. Прислушался к песне, звучащей в кронах сосен.
Потом поставил на землю сумку, расстегнул молнию и достал урну – самую простую, какая нашлась в похоронном бюро.
Несколько лет назад вечером накануне операции на сердце мама была грустна и напугана. Викинг сидел рядом с ней на диване перед выключенным телевизором. Они уже попили чаю, и тут она поднялась, ушла в комнату и принесла заветную коробку.
– Здесь все на случай моей смерти, – сказала она. – Все мои пожелания по поводу похорон и памятника. Документы на дом и все такое. Эту коробку я храню на верхней полке шкафа в твоей бывшей комнате. Запомнишь?
– Ты не умрешь, мама, – сказал он ей вслед, когда она пошла поставить коробку на место.
– Но есть одна вещь, которую я нигде не записала, – проговорила она, снова усевшись рядом с ним. Взяла его руки в свои, посмотрела ему в глаза долгим взглядом.
– Пожалуйста, не рассказывай об этом никому, – сказала она. – Ни Свену, ни Сив, ни Маркусу с Элин.
– Хорошо, – ответил Викинг, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.
– Если я умру сейчас или когда-нибудь потом, я хочу, чтобы мое тело кремировали.
Викинг кивнул, не увидев в этом ничего необычно-
го.
– И еще я хочу, чтобы ты развеял мой прах на Баквеген в Мессауре.
Глаза у него округлились.
– Но ведь Мессауре больше нет! – сказал он.
– Сохранился указатель, – проговорила она. – Табличка в лесу – в том месте, где проходила улица.
– Нужно запросить разрешение в администрации лена, – пробормотал он. – Согласие владельца земли и…
Она выпустила его ладонь, положила руку ему на локоть.
– Викинг, – проговорила она. – Окажи мне эту услугу. Пообещай, что выполнишь. Получи разрешение, если без этого никак.
– Развеять твой прах на Баквеген в Мессауре?
Она кивнула.
Он оглядел стволы деревьев вокруг. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны. Здесь он снова услышал его отчетливее – шум водных масс внизу у плотины, и понял, что уже бывал здесь. То был пасмурный день с холодным ветром, соленые слезы мамы у него на щеке. Ее шепот ему на ухо: «Здесь твой папа посватался ко мне».
И она имела в виду не Густава. И не того мужчину, который ее изнасиловал.
Она знала.
Он открыл урну. Горсть праха, серого и невесомого, взлетела, подхваченная ветром, и развеялась среди деревьев. Он следил за ней глазами, пока она не растаяла в воздухе. Наклонил урну и встряхнул ее. Ветер подхватил прах и унес его с собой. Викинг потряс урну сильнее, вытряхнул ее навстречу солнцу. Прах превратился в серую тень, которая закружилась в танце, кувыркаясь и делая пируэты над тем местом, где когда-то проходила улица Баквеген, – и распалась в солнечных лучах.
От Карин не осталось и следа – или же она вернулась домой.
И на этом мы попрощаемся с ними – обитателями Стентрэска. Они продолжали жить, как люди делали во все века. Сесилия Абрахамссон, архитектор из Питео, подписала договор на перестройку дома Викинга и руководила работами по его реконструкции. Они с Викингом хорошо ладили. Когда ремонт закончился, она въехала в дом вместе с хозяином.
Эрлинг Стормберг поселился в бывшей квартире Викинга. Он подружился с семьей Маркуса, а также с Сив Юханссон.
Викинг подался на вакансию в полицию общественного порядка в родном городе, и его охотно взяли. Он работал, патрулируя улицы, пока не ушел на пенсию в возрасте 67 лет.
