Грех своего брата… Этель шла по коридорам Палладиума так быстро, как не ходила никогда. Чертов Мадог, как всегда смылся и даже не намекнул ей, что собирается делать ноги, а она еще удивилась, что это так его задержало прямо на подъезде к Целле. Как всегда разыграл пьесу по нотам, хотя сам уже знал, что его голова будет красоваться на стене Палладиума, если он вернется. Черт с ним с Родором и его благими намерениями, а вот Банар уж точно не допустил бы такой широты души. Банар… Как к нему попал в руки этот договор? Неужели Капитан? Нет, он не мог ее предать… Хотя… Ну да, само собой. Этель вспомнила, как он отправил ее в колоннаду, где было тайное свидание Мадога и Эльнеры. Видимо, решил продолжить спасать ее душу.
– Идиот… – прошипела Этель. – Несчастный идиот!
Не зря говорят – благими намерениями выстлана дорога в ад. Хотя не будем кривить душой – она подозревала, что нечто подобное может произойти. В некотором смысле она даже надеялась на то, что Капитан отнесет подписанный договор Банару. Да, что там говорить: она поэтому его и написала и отдала Капитану – потому что знала, что он его отнесет! Только это было до той ночи с Мадогом на острове Мор. Ладно, теперь она уедет. Но куда?
«Чума идет с Юга вместе с южными рабами». «С Юга вернулся Хранитель Меча Казимир, голова которого наполнена весьма любопытными идеями». «Тогда из далекой южной пустыни пришли духи ноб, принявшие облик великанов с темными глазами». «Грядет война, Эльте. Грядет страшная война».
Казимир свергает Лазаря, а Лазаря не так просто свергнуть. Родор видит знак Морского бога, сообщающий о том, что он должен занять престол Востока, и он не врал, когда говорил об этом. И еще этот Анл на Севере. Что он такое? «Не всегда были те боги, которых ты знаешь сейчас, Эльте». Значит, были какие-то другие боги, такие как Анл, который на Севере. А с Юга идет чума, и Казимир, приехав с Юга, делает что-то с Лазарем, который – в этом Этель готова была поклясться – все еще жив. Морской бог делает Родора, который всецело ему верен, лордом Востока, убирая Мадога, который вообще в существование Морского бога никогда не верил – это Этель помнила еще по временам Штайн. Так что же происходит? И где ответ? Все кричало Этель: Горд, Горд, Горд! Но Горд был для нее закрыт, без сильного покровителя ей не стоит и думать о том, чтобы там показаться. Север? Вряд ли можно ждать чего-то от старого бога, который и так не стал с ней особенно откровенничать, скорее всего, он просто напустит на нее тех тварей, которые ему служат, и пиши-пропало Канцлер Эльте. Действительно найдет свой покой на Севере.
Этель остановилась посреди коридора, рука стиснула морской крест на груди. Ну же! Ты же подсказал мне уже один раз, подскажи еще раз… Крест вдруг раскалился в руке, Этель вскрикнула и посмотрела на обожженную ладонь. След от креста показался ей странным, она подошла к подсвечнику на стене и вытянула руку. Сначала она не поверила своим глазам, несколько раз моргнула, но след на руке был ярким и четким: ожог от морского креста сложился в слово «ЮГ». Этель застыла на месте. Вот и еще одна странность: огонь – территория Багала, и Багал подал ей знак через Морского бога. Юг. Ладно, тогда на Юг. Король Эоганн не испытает особого восторга от ее присутствия, значит она поедет на Юг как частное лицо.
Несмотря ни на что настроение у Этель почему-то поднялось.
Грязные улицы Горда заливали первые осенние дожди, вода смешивалась с помоями и нечистотами и превращала мостовую в зловонное болото. Улицы опустели – горожане спрятались в своих домах, пока еще недоумевая, каким коротким в очередной раз оказалось западное лето.
Высокий человек в мокром насквозь плаще, который когда-то был благородного коричневого цвета, отчаянно пытался преодолеть грязевой поток, перепрыгивая с одного выступающего участка неровной мостовой на другой. Иногда это ему не удавалось, и тогда из-под надвинутого на лицо капюшона раздавались отборные ругательства. Один раз мимо проехала карета и окатила его водой с ног до головы, человек только угрюмо посмотрел ей вслед, вытер грязь с лица и продолжил свое путешествие. Ему пришлось идти несколько часов с одного конца города на другой, можно было бы, конечно, остановиться на каком-нибудь постоялом дворе или попытаться нанять экипаж, но человек не хотел этого делать – ему было важно добраться до своей цели, не привлекая к себе лишнего внимания. Из этих соображений он даже считал неожиданный осенний ливень скорее удачей, чем неприятным событием.
Наконец, он остановился около дома, фасад которого был выполнен из совершенно неуместного в осеннем Горде белого восточного мрамора. Человек постучал в дверь. Никто не ответил, человек постучал еще раз. Из глубины дома послышались шаги.
– Кто? – раздался из-за двери хриплый женский голос.
– Я к Формозу, – ответил человек.
– И че?
Человек у двери удивленно вскинул брови и улыбнулся.
– Вы мне откроете?
– Не-а. Пока не скажешь, кто ты – не открою.
– Скажите Формозу, что у меня для него послание от его очень хорошего друга из Целлы.
– Ну ладно…