— Не знаю... Не знаю, кто вы и что вы есть... но если моя любимая племянница... прибудет ко мне... то... Эй, стража! Расковать, одеть, искупать, накормить, напоить, пятки почесать. Нет, сперва искупать, потом обедать... Для меня нет дороже гостей, чем те, ради которых Яра готова приехать навестить своего старого дядю.
Прямо в пыточном подвале с них сбили железо. В баню повели под руки, как почетных гостей, но вооруженных стражей стало втрое больше. По дороге им то и дело встречались арбалетчики, чьи механические луки уже были натянуты. Они провожали взглядами, словно выбирали места, куда всадить железные стрелы.
Томас прошептал калике:
— Не думал, что так повернется. Что скажем ей?
— "Скажем"... — передразнил Олег. — А если не придет?
Томас вздрогнул, представив, что сделает с ними разъяренный князь.
— Не думал, что эту предательницу... эту... эту... буду ждать с таким нетерпением!
Когда их, распаренных и натертых по-восточному душистыми маслами, вынули из бани, был поздний вечер. Под стражей привели в главные покои, где пан Кичинский в честь дорогих гостей устроил пир.
Пир был по-славянски безалаберен и по-русски обилен чрезмерно. Огромные дубовые столы ломились от яств, напитков и фруктов. Кроме Кичинского были еще дюжины две крепких кряжистых мужиков, больше похожих на дровосеков, чем на воинов, но Томас по их нарочито ленивым движениям, взглядам угадывал медвежью силу и опытность профессиональных ратников.
Никто не повел и бровью, завидя их рядом с Кичинским целыми и невредимыми. Видать, сказал он себе, у этого князя со странностями бывают резкие перепады в настроении.
Калика ел и пил вяло, лениво вслушивался в разговоры, часто впадал в задумчивость. Его пытались разговорить, рассказывали о святых местах, а мощах угодников, о постах и великих истязаниях плоти, великих аскетах и юродивых, что спят в дерьме, едят дерьмо и умываются дерьмом, тем самым посрамляя дьявола...
Калика раздраженно пересел за другой край стола. Разговоры за едой о дерьме как-то слабо настраивали на любовь к новому богу. На этом конце стола говорили о том, как обустроить Русь. К своему удивлению, Томас не услышал спора: звать немцев или не звать. Здесь знали точно, что немцев и без того на Руси под завязку, а на самом деле они никакие не немцы, а проклятые жиды, немцы на своей земле сидят и сами не знают, как от жидов избавиться.
— Очень просто! — горячился один молодой и красивый витязь. — Очень просто обустроить Русь и все русские земли!.. Выгнать всех немцев, а мы все знаем, какие они немцы... Поскреби любого — жида найдешь, и на Руси сразу все будет, и все станет хорошо!
Ему орали подбадривающе, тянулись через стол с кубками вина. Калика молча сопел и резал ножом поросенка. Томас чувствовал симпатию к молодому и горячему витязю. Простые и понятные решения! И пусть калика бурчит, что простых решений не бывает вовсе, но это он говорит от ума, а когда человек жил по уму, а не по сердцу?
А во главе стола пан Кичинский ел и пил за троих, но умудрялся просвещать тупого англа в запутанной славянской истории.
— Князьями начинается история всех славянских народов, — объяснял он горячо. — У хорватов — пять братьев: Клюкас, Любель, Козенец, Мухло, Хорват. Еще, правда, две сестры: Туга и Буга. У сербов — два брата, имена их затерялись, вот что значит бесписьменные, у хорутан — Борут, у ляхов — Попел, у чехов — Чех...
— Погоди, — прервал Томас. Теперь, когда владетельный князь показал себя обычным сеньором, а у всех свои маленькие причуды, пытать и сдирать шкуры с пленников — еще не самое худшее, он уже не опасался пана Кичинского. — Откуда взялся какой-то Попел? У руссов — Рус, у чехов — Чех, а куда делся Лях?
— Увы, — сказал пан Кичинский скорбно. Лик его омрачился, князь уронил скупую мужскую слезу. На столе, куда она упала, зашипело, взвился легкий дымок, образовалась оспинка. — Ваш Рус успел побыть князем несколько дней перед гибелью. А Лях погиб раньше, чем одел княжью корону.
Томас не стал доказывать, что среди англов не было Руса, спросил:
— Ну, а как ты думаешь начать создание всеславянской империи?
Пан Кичинский грохнул кулаком по столу.
— Не создать, а восстановить! Она была от можа и до можа!
Томас не расслышал:
— От можа... Это от мужика и до мужика?
— От моря и до моря! От гиперборейского, где только белые медведи... бывают такие, бывают!.. и до горячего, где вода кипит у края земли. Это за Индией, куда доходили наши предки и где создали ее храмы, обряды, касты, варны и ковроткачество. Все это была Русь, которая распалась на тысячи племен и народов. Одно племя создало Египет, другое — гиксосов, третье — Ассирию... Троянцы тоже были русы, да будет вам известно, а их осаждали тоже русы с примкнувшими к ним какими-то греками... Словом, передрались, как у нас заведено, а всякие там дикие племена, вроде иудеев, тем временем создали свои королевства и захватили все земли.
— Гм, — сказал Томас озадаченно, — но я убедился, что Русь все-таки есть.
Пан Кичинский отмахнулся.
— Да разве это Русь? Так, ошметки.
