Каких зомби можно поднять. А каких лучше оставить лоне земли. Об этом вам стоит спросить Аниту Блейк. До сих пор, она считала их просто отталкивающими, но никак не опасными. Ей никогда еще не приходилось слышать, чтобы кто-то из них мог стать причиной долгой и мучительной смерти человека. Но все изменилось. Давно уже не видевший своего сына, отец Мики лежит присмерти, разлагаясь заживо от странной болезни, о которой, лечащие его врачи шепчутся как о «болезни зомби». Анита всю свою жизнь поднимает мертвецов, но такое видит впервые. Эти существа охотятся в дневное время, с такой же скоростью и сноровкой, как вампиры. Если они вас кусают — вы становитесь точно такими же, как они. И так далее, до бесконечности… Чем все это закончится? Не знает даже Анита Блейк.
«Нереально преступное удовольствие»
«Анита Блейк является одной из самых увлекательных вымышленных героинь, подобно Скарлетт О'Хара»
«То, что Код да Винчи сделал для триллеров на тему религии, серия про Аниту Блейк сделала для вампирского романа»
«Гамильтон остается одним из самых изобретательных и интересных писателей в паранормальном жанре»
ОТ ЗАПРЕТНОГО ПЛОДА С 1993 ДО СТРАДАНИЯ В 2013
Это — об Аните и обо мне. Вот и еще двадцать лет лицом к лицу с нашими страхами, в разгадывании тайн, ловле плохих парней и поисках любви.
Творцы и их творения, зеркало и отражение, инь и янь, отторжение и притяжение, взгляд со стороны и сопричастность — в конце концов, это становится актом сотворчества, потому что по-настоящему созданное тобою, как художником, заново создает самого тебя.
Аксиома лорда Актона нас наставляет: любая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Я верила в это, когда начинала писать эти книги, но я не верю, что это всегда верно. Власть не всегда развращает. Власть может очищать. Во что я верю — всегда верно для власти то, что власть всегда раскрывает.
Когда власть ведет человека к высокомерию, поэзия напоминает ему о его ограничениях. Когда власть сужает сферу интересов человека, поэзия напоминает ему о богатстве и разнообразии существования. Когда власть развращает, поэзия очищает.
Ствол врезался в спину, поэтому пришлось немного поерзать в офисном кресле. Стало лучше, теперь я просто ощущала комфортное давление кобуры, припрятанной под коротким, роскошным голубым пиджаком. Я перестала носить наплечную кобуру, за исключением тех моментов, когда исполняла обязанности Маршала Соединенных Штатов. А работая в
Послышался стук в дверь, которая тут же распахнулась и без моего пригласительного «войдите» в офисе оказалась наша дневная администраторша Мэри, которая ни разу так не поступала за все шесть лет работы здесь, поэтому я не стала сердиться за такое вторжение. Я отвлеклась от проверки назначенных с клиентами встреч, где отслеживала отсутствие пересечений, и поняла, что что-то произошло, а зная Мэри, это было что-то важное. В этом была вся она.
Она наконец-то позволила своим волосам поседеть, но прическа ее была все такой же — явно сделанной в парикмахерской. На пороге шестидесятилетия, она чуть поправилась и, наконец-то, начала целый день носить очки. Все это вместе состарило ее лет на десять, но она казалась вполне счастлива, словно говоря: «Я — бабушка, и должна выглядеть как бабушка, и у меня с этим ноу проблем». Ее лицо было печальным и каждой черточкой выражало сочувствие. Такое выражение она припасала для скорбящих семей, желавших воскресить своих близких из мертвых. И увидев его адресованным мне, мой пульс подскочил, и сжался желудок.
Я заставила себя сделать глубокий вдох и медленный выдох, пока Мэри прикрывала за собой дверь и подходила к моему столу.
— Что случилось? — спросила я.
— Я не хотела говорить по телефону, где об этом могли услышать клиенты, — начала она.
— Говорить о чем? — спросила я, поборов желание повысить голос. Еще один бестолковый ответ от Мэри и я на нее заору.