Сашу разбудил голос медсестры. Она принесла поднос с едой и сообщила ему, что он проспал восемнадцать часов, и что уже утро следующего дня, и пора завтракать. Приподнявшись на койке, парень подвинулся к столу, находившемуся справа от него на расстоянии вытянутой руки, и приступил к раннему завтраку, состоявшему из тарелки с овсяной кашей и чашки чая. Когда Саша позавтракал, медсестра отвела его в процедурную.
Вернувшись в изолятор, он застал около своей койки еще одну медсестру, которая складывала его постельное белье. Она объяснила, что его переводят в индивидуальную палату. Парень попытался узнать, кто стоит за его переводом, так как хорошо знал, что отдельные места стоят денег, но не получил внятного ответа. Саша собрал свои личные вещи в пакет и проследовал за медсестрой. Когда Саша вошел в новую палату, его лицо изменилось. Перед ним стоял тот человек, которого он меньше всего мечтал увидеть, – его отец. Он только закончил выкладывать фрукты из белого пакета на поднос, стоящий на столе, но как только зашел Саша, замер и, оглядев своего сына, несколько растерянным голосом произнес:
– Как себя чувствуешь?
Саша, сделав вид, что ничего не слышал, прошел в сопровождении медсестры к койке и лег на нее, спрятавшись под одеяло. Медсестра обратилась к отцу Саши:
– У вас есть время поговорить. Я отлучусь минут на пять за лекарствами.
– Знаете, мне уже пора ехать по делам, – быстро ответил тот, сворачивая пакет в руках. Открыв дверь, он обернулся к медсестре и сказал: – У нас еще будет время с ним поговорить, – и вышел, а вслед за ним и медсестра.
Как только Саша остался один в палате, он присел на койке и окинул взглядом свое новое место жительства: желто-серые обои, около него стояла тумбочка, напротив располагался прямоугольный стол, рядом с которым находился старенький телевизор на деревянной подставке; окна прикрывали шторки желтоватого оттенка, разрисованные белыми цветами, а около окна была черная табуретка с металлическими ножками. «Теперь понятно, кто оплатил мое пребывание здесь», – подумал со злостью Саша. Но о злости его заставил забыть сильный кашель, что сразу отразился сильными болями в груди. Парень снова закутался в одеяло, чувствуя холод…
III
На следующий день Саша, почувствовав себя лучше, обратился к медсестре с просьбой выдать ему мобильный те лефон, чтобы позвонить в университет и предупредить о своем вынужд енном отсутствии на занятиях. Медсестра напомнила ему о том, что телефон остался на его съемной квартире, и сказала, что по поводу университета уже позаботился его отец. Саша слушал медсестру и чувствовал свою беспо мощность… Без денег, без работы, без девушки, болеющий… В такие моменты жизни беспомощность чувствуешь в два раза сильнее.
Последующие несколько дней Саше делали болезненные уколы, он принимал таблетки, пил отхаркивающие сиропы, иногда смотрел телевизор и наблюдал через раздвинутые шторки за тем, как быстро день сменяет ночь. И смена происходила еще быстрее, когда часть дня парень проводил во сне. Обычно после дневного сна Саша смотрел в темное окно, и ему становилось не по себе от упущенного времени…
IV
Отец не появлялся вплоть до воскресенья.
День. Саша только пообедал и лежал на койке, смотря телевизор, когда в дверь раздался стук.
– Да! – громко сказал Саша, глядя на входную дверь палаты.
Дверь открылась, и вошел его отец. В черных брюках, в белом свитере. В руках он держал пакет, по внешнему виду которого можно было предположить, что в нем находился какой-то прямоугольный предмет.
Отец Саши приблизился к телевизору, выключил его, а затем подошел к койке сына и, поставив пакет на пол, сел.
– Нам не о чем с тобой разговаривать, – начал твердым голосом Саша, смотря в глаза своему отцу.
– Мы год не общались, думаю, есть о чем.
Саша прокашлялся, а потом, натянув одеяло до подбородка, ответил:
– Не видишь, что мне и без тебя хреново, свалил бы лучше!
– Почему ты такой агрессивный? Ведь я не хочу тебе зла, – добрым голосом проговорил отец.
– Агрессивный? – усмехнулся парень, сжимая руками края одеяла. – Агрессивный был ты, когда выставил меня на улицу только из-за того, что я не расстался с Алиной по твоему приказу.
– Какой еще приказ? – в недоумении произнес отец, сдвинув брови. – Я просто хотел, чтобы ты не совершал моих ошибок, как было с твоей матерью… Я просто беспокоился за тебя.
– Ага, беспокоился он…
Саша отвернулся от отца и продолжил:
– Ты только беспокоился за то, чтобы я делал все так, как ты захочешь. А потом, когда ушел из дома, ты ни хрена не беспокоился за то, куда я пойду и как буду жить.
