Страдать, чтобы простить полностью

Ее отъезд меня страшно расстроил. Опять противно заныло под ложечкой. Я была настолько не в форме, что даже лучшую подругу не смогла успокоить. Хотя сейчас она не слишком и нуждалась в моих утешениях.

Я посмотрела на дверь в комнату Коула и тяжко вздохнула. У меня не было ни сил, ни желания объяснять ему, что произошло прошлой ночью. Мы оба все прекрасно понимали.

И все же что-то тут было явно не так. Я подошла к его двери и осторожно постучалась. Тишина. Тогда я нерешительно открыла дверь. Кровать была аккуратно застелена, комната казалась… слишком уж чистой. Я прошла дальше и обнаружила, что моя одежда по-прежнему висит в шкафу, туфли и сумка стоят на полу, а вот его вещи исчезли. Я заглянула в ванную. Там тоже не осталось ничего лишнего, за исключением моей зубной щетки.

Я уже собралась было развернуться и выйти из комнаты, но внезапно мое внимание привлек листок бумаги, лежавший на подушке. Я в задумчивости посмотрела на него, не в силах решить, действительно ли хочу узнать содержание письма. Мне вдруг стало страшно. Собравшись с духом, я развернула листок.

Я бессильно опустилась на кровать, словно придавленная тяжестью этих двух фраз.

– Коул, прости меня, пожалуйста, – прошептала я.

Все, что он не захотел сказать, я прочла между строк. Ведь я действительно заставила его страдать. Я сделала это.

Вернувшись в гостиную, я рухнула на диван и накрылась одеялом, чтобы согреться. Я лежала, уставившись невидящими глазами в пустоту, а сердце тем временем постепенно сковывало льдом.

Я снова почувствовала себя затерявшейся в этом мире. Девушкой без роду без племени. Моя семья от меня отказалась. Эван не смог простить. Сара во мне не нуждалась. Соседки по дому фактически были чужими. Джонатан уехал. И даже Коул в результате ушел, так как наконец понял, что́ я собой представляю.

Внезапно навалилась страшная усталость. Веки отяжелели. Я закрыла глаза в надежде, что голоса в голове не помешают мне заснуть.

Я смотрел на зажатый в руке телефон. Телефон, который Эмма оставила на кровати и который я должен был вернуть ей до отъезда в аэропорт. В этой спешке я напрочь о нем забыл. Я вставил в него свою зарядку и положил на письменный стол.

Дверь внезапно скрипнула – и в номер отеля, где я остановился, вошел Джаред с дорожной сумкой в руке.

– Привет, – поздоровался я. – А ты как оказался тут?

– Мама велела приехать. Сказала, что будет здесь вместе с тобой и что ей нужно сообщить нам нечто важное.

– Надо же! А ты, случайно, не знаешь, что именно? – поинтересовался я.

Вот дурак! Как я мог не догадаться, обнаружив в номере две кровати, что Джаред тоже приедет?! Но я был слишком занят своими мыслями, чтобы вообще хоть что-то замечать.

– Без понятия, – признался Джаред. – Она велела мне приехать. И вот он я. А завтра собираюсь вернуться вместе с тобой в Санта-Барбару.

– Ну и славно, – ответил я.

Джаред плюхнулся на соседнюю кровать, прислонился к изголовью и скрестил ноги.

– Ну и как продвигается твой генеральный план? Еще не лопнул?

– Нет у меня никакого плана, – раздраженно огрызнулся я.

– Эван, у тебя всегда есть план, – не сдавался Джаред. – Это в твоем стиле. Ты все тщательно продумываешь, разрабатываешь стратегию и планируешь каждый свой шаг. И я не верю, что ты сорвался и рванул в Санта-Барбару, не имея наготове очередного плана, особенно если учесть, как высоки ставки.