Когда мы стащили с себя мокрые джинсы и носки, чтобы положить их в пакеты для мусора, Серена радостно объявила:
– Итак, хорошие новости! Эмма не переспала с этим чуваком!
– Что?! – в один голос воскликнули Мэг с Пейтон.
– Он вырубился до того, – потупившись, объяснила я.
– Я удивляюсь. Как ты сама могла этого не знать?! – покачала головой Пейтон и, встретив мой непонимающий взгляд, добавила: – Я хочу сказать, как ты могла не почувствовать, что ничего не было? Ну ты даешь, Эм! Нельзя же быть такой лопоухой!
– Пейтон, – одернула ее Мэг, когда мы сели в машину.
– Я только один раз занималась сексом, – огрызнулась я. – И понятия не имела, что каждый раз должно быть больно.
В ответ они дружно рассмеялись.
– Не… больно, глупышка! – попыталась просветить меня Серена. – Однако невозможно не понять, что кто-то проник в твои, так сказать, внутренние пределы.
– Серена! – У Мэг буквально отвисла челюсть от возмущения. – Это звучит… чудовищно.
– Я поняла. – Мне не хотелось вспоминать свой первый раз, как не хотелось думать о том, что я чуть было не отдалась Геву.
– Ой, Эм! Совсем забыла. Я дала Коулу номер твоего телефона, – сообщила Пейтон, и в машине вдруг стало тихо.
– Пейтон, какого хрена!
Когда я слепо шарила под кроватью в поисках второй туфли, мое внимание привлекла фотография, спрятанная под ночным столиком. Я стояла на коленях, не в силах оторвать взгляда от его лица, не решаясь дотронуться до фото.
Я сама когда-то сделала этот снимок. Мы были в лесу за их домом. Я стащила у него камеру и начала фотографировать. Поскольку он привык фотографировать сам, то позировал весьма неохотно. А потом погнался за мной, чтобы отобрать камеру. Он закрыл лицо ладонью, но за растопыренными пальцами я видела его глаза. На фото они казались серыми, полупрозрачными и сияющими, поскольку отражали свет. Он улыбался. Мне вовсе не обязательно было видеть его лицо, чтобы это понять.
Я любила эту фотографию. У меня защемило сердце. Мне вдруг показалось, будто он что-то нашептывает мне на ухо, словно напоминая о том, как сильно я по нему скучаю.
Оставив его тогда в том доме, я заперла на замок все свои чувства. Но сейчас меня захлестнула волна эмоций, с которыми было не справиться. И мне снова стало трудно дышать.
– Эмма, ты готова… – раздался голос Серены и замер.
Судорожно выдохнув, я заставила себя отвернуться от фотографии.
– Да, – хрипло отозвалась я и с трудом встала с колен. – Готова.
Серена внимательно вгляделась в мое лицо, затем перевела взгляд на лежавшую на полу фотографию, но ничего не сказала. Сделав еще один выдох, я сжала кулаки, чтобы унять дрожь.
Засунув наконец ноги в туфли, я вымученно улыбнулась и принялась лихорадочно завязывать шнурки.
– Я готова, – бросила я.
Спасительное действие черной дыры в груди, которая защищала меня все это время, похоже, закончилось. Я потеряла способность отгораживаться от нежелательных эмоций.
Серена моргнула, задумчивое выражение исчезло из ее глаз, а лицо озарила сияющая улыбка.
– Ладно, тогда вперед.
Когда мы приехали в клуб, перед входом уже выстроилась длинная очередь желающих попасть на шоу.
– Привет, Гай, – поздоровалась Серена с остроглазым охранником на входе.
Он, как изваяние, стоял в дверях, под обтягивающей футболкой виднелись рельефные мускулы. Боевая стойка свидетельствовала о том, что мимо него и мышь не проскочит.
– Серена. – Он отступил в сторону, пропуская нас внутрь, и под негодующие возгласы толпы мы поспешно вошли в клуб.
Серена любила приезжать пораньше, чтобы прочувствовать атмосферу суматохи и оживления до начала шоу. А еще ей хотелось повидаться с Джеймсом перед тем, как он займет свой пост у сцены.
Джеймс нашел нас на нашем обычном месте: мы давно облюбовали потертый бархатный диванчик на втором этаже. Усевшись между нами, он поцеловал Серену и сразу оказался в кольце ее рук.
– Джеймс, а ты разрешишь Эмме сегодня вечером нырнуть со сцены в толпу? – спросила Серена, любовно поглаживая бритую голову своего парня.
– Неужели ты действительно хочешь нырнуть со сцены? – Его губы изогнулись в скептической усмешке. – Нарываешься на неприятности, подруга. Уж можешь мне поверить, мужики точно постараются хорошенько тебя потискать. А я затем с ними, паразитами, должен разбираться.
– А может, потом ничего и не будет, – ответила я.
Отчаянно пытаясь вернуть себе возможность снова дышать полной грудью, я как-то забыла об отрицательных моментах ныряния со сцены. Мне казалось, что адреналин взбодрит меня лучше, чем алкоголь. Раз уж не удалось сделать так, чтобы душа онемела, я могу хотя бы заставить сердце колотиться сильнее и на время заглушить боль. Но мысль о том, что меня будут хватать чужие руки, как-то не слишком вдохновляла.
– А что, если ей прыгнуть спиной? – предложила Серена, и я сразу встрепенулась.
– Можешь попробовать. На такое немногие отваживаются, потому что не видят, кто их будет ловить, и здесь уж вопрос доверия. Но за задницу тебя точно ущипнут – тут и к бабке не ходи. А почему бы тебе не выбрать крауд-серфинг[2], чтобы не пришлось падать?
