Внутри машины было чисто и тепло, пахло кожей, кофе и лосьоном после бритья. Вэл немного расслабилась от успокаивающей смеси ароматов и стянула с себя куртку, держа ее перед горячим потоком воздуха, бьющим из приборной панели. Ее кожа была холодной и мокрой там, где соприкасалась с влажной тканью. Она снова вздрогнула и поймала его взгляд на своей спортивной майке.
Вэл прижала рюкзак к груди.
— Еще раз спасибо.
— Не за что, — сказал он.
От тишины ей стало не по себе. Гэвин не слушал музыку, и, если не считать стука дождя и рева обогревателя, было тихо.
— Надеюсь, это не странно, — выпалила она.
— Странно? — Его взгляд метнулся к ней и вернулся к дороге.
— Ты все еще ничего обо мне не знаешь. К твоему сведению, я могу быть психопаткой.
Он улыбнулся, но продолжал смотреть прямо перед собой.
— Я рискну.
— Я могла бы быть даже серийной убийцей, — продолжала она, осмелев, желая рассмешить его.
Он рассмеялся.
Гэвин жил недалеко от холмов, практически в предгорьях, в одном из больших домов. Он нажал кнопку на своих ключах, и дверь гаража распахнулась. Когда он въехал внутрь, Вэл не могла не заметить, как там чисто. Ее отец убил бы за такую спартанскую аккуратность.
— Здесь такой порядок, — сказала она, слегка крутясь. — Твой отец прибрался?
«Ох, подожди. У него нет отца», — вспомнила она. Или, по крайней мере, он нем нигде не упоминалось. Она чуть было не извинилась, но потом вспомнила, что ей не положено этого знать.
— Я сам навожу порядок, — сказал он, — спасибо. Это удобно, парковаться внутри. Не нужно промокать.
Она кивнула и перекинула куртку через руку. «Идиотка, — упрекнула она себя. — Он возненавидит тебя».
Гэвин открыл дверь, ведущую в дом. Комнаты были большие, но пустые. Она уставилась на то, что, как она предполагала, было гостиной, лишенной всего, кроме двух кресел, книжной полки, дивана и шахматного столика.
— Твоя семья не слишком помешана на телевидении, да? — спросила она.
— Я живу один.
— Ох. — Она моргнула, когда до нее дошел смысл этих слов. — О боже, мне так жаль!
— Они не умерли. Я просто не живу с ними. Уже давно. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.
Вэл не сразу заговорила.
— Я думала, должно исполниться восемнадцать…
— Чтобы жить одному? — закончил Гэвин. — Технически, да. Но всегда есть исключения. Скоро ты это поймешь. Проходи, присаживайся. Я пойду заварю чай. Здесь холодно.
Вэл присела в ближайшее к шахматам кресло и снова попыталась дозвониться. Линия все еще была занята. Она положила телефон на край стола и покачала головой. Жить одному с шестнадцати лет? Она и представить себе не могла. Это звучало так одиноко. Неудивительно, что он такой странный! Ее родители не были идеальными, но она даже не представляла, с чего начать без них.
(
Был ли он одним из этих… как это называется? — эмансипированные несовершеннолетние?
Гэвин вернулся в комнату и протянул ей дымящуюся чашку чая, поставив свою на стол, прежде чем сесть напротив Вэл. Он перевел взгляд с доски на ее лицо.
— Ты играешь? — спросил он, делая глоток чая.
От чашки пахло пьянящим и сладким ароматом. «Мята», — подумала она.
— Нет.
Он поставил чашку на стол.
— Я могу научить тебя. Хочешь?
Вэл уставилась на маленькую армию фигурок. Их было так много.
— Если только ты сам хочешь меня научить.
— С удовольствием, Вэл. На самом деле, игра довольно простая, как только ты поймешь, как они двигаются. Маленькие, круглые — это пешки, — он поднял одну из низкорослых фигур, составляющих первый ряд, — они могут двигаться только на одну клетку вперед за раз и всегда бьют по диагонали. За исключением первого хода, где у них есть выбор перемещения на две клетки — и при взятии на проходе[8], где пешка может захватить другую пешку, которая также продвинулась вперед на две клетки.
— Пешка на проходе, — проговорила Вэл.
— Точно. Шахматные фигуры по большей части привязаны к полю, но сейчас мы не будем об этом беспокоиться, — добавил он, заметив ее замешательство. — Те, что выглядят как голова лошади, называются кони, и они двигаются в форме буквы Г, перемещаться могут в любом направлении, которое ты пожелаешь. Остроконечные — это слоны. Они двигаются и бьют по диагонали. Похожие на замки называются ладьями и могут перемещаться как по горизонтали, так и по вертикали. Они также могут быть использованы при обороне, так называемой рокировке в тандеме с королем. Мы доберемся до него через минуту после того, как обсудим его прекрасную супругу.
— Супругу? — тупо повторила Вэл.
Он поднял черную королеву.
— Да. Супруга. Королева, пожалуй, самая сильная фигура в игре. Она может двигаться, как ладья и слон вместе взятые, контролируя большие участки доски и помещая их под свою власть.
Вэл смотрела, как он кладет фигурку.
— А что может делать король?
Губы Гэвина скривились.
— Боюсь, не очень много. Как и королева, он может двигаться в любом направлении, но его сфера действия ограничена только одной клеткой. Он скорее похож на прославленную пешку.
— О, — выдохнула Вэл.
— Ну что ж, — он постучал по доске, — попробуем?
