Что ты видишь в глазах того, чей рассудок окончательно сошёл на нет? В них страх, ужас в них. Отчаянье и боль, понять его уже не суждено. Но поймёт ли он тебя? Книга публикуется в авторской орфографии и пунктуации.
Страх!? Что это? Страх подчиняет, подавляет, сковывает. Либо?! Страх дает выбор, вдохновляет, освобождает, избавляет.
В моем случае, думаю, второй вариант будет ближе. Говорят, что не боится лишь тот, кому нечего терять. И делая вывод можно понять, что страх одно из составляющих нашей жизни. Ведь пока у тебя есть твоя жизнь, тебе есть что терять, тебе есть чего бояться.
Если рассматривать конкретнее, и попытаться понять что есть страх, значит разобраться в себе, понять себя.
Для начала проведем четкую грань между инстинктом самосохранения, так сказать врожденным страхом, и приобретенным.
Огонь, высота, внушительный противник угрожающий твоей жизни, страх перед неизвестностью, это все врожденные страхи. Вот все, что кроме этого, является приобретенным социальным страхом.
У самого понятия страх есть несколько обликов. Первое, это ужас, когда, то, что ты увидел или почувствовал, вводит тебя в оцепенение, в психологический ступор. Второе, это отвращение, к чему-либо мерзкому, заставляющее тебя чувствовать тошноту, брезгливость, не желание видеть или чувствовать это.
И самый популярный страх, который побуждает наше сознание меняться, до полного отторжения реальности. Этот страх зарождается в нашем подсознании, в глубинах нашего разума, заставляя верить в то, что мы сами придумали под воздействием внешних факторов.
Существует несколько типов такого страха.
Фобия, страх перед конкретной ситуацией, в большинстве случаях, связанно с детской психологической травмой, которая после проявляется в зрелом возрасти.
Шизофрения, как последствие защиты психики человека перед определенными, постоянными, так и бес основанными, редкими, периодическими страхами.
***
Послышались приближающиеся шаги за плотно затворенной дверью. Звуки из вне комнаты доносились с трудом. Мягкая выделка стен, пола и двери была идеальной изоляцией от внешних шумов.
Раздался звон связки ключей. За тем звук ключа входящего в замочную скважину, три поворота и три щелчка. Дверь медленно распахнулась. Свет дневной лампы ворвался в темную комнату, скрывая облик открывшего дверь.
***
— Профессор, прошу вас, продолжайте.
— Так вот, — задумавшись, профессор откинулся на спинку, кожаного, кресла.
— Если делать заметки во всех моих исследованиях, а затем объединить их воедино, — профессор сцепил пальцы за головой, — тогда? — он вопросительно посмотрел на собеседника.
— Тогда? — неуверенно повторил собеседник, пытаясь понять, что от него требуется.
— Тогда можно сделать один единственный вывод. — профессор подался вперед, навалившись всем телом на крышку, массивного, письменного стола.
Оглядевшись, как бы боясь, что в комнате кроме них есть еще кто либо, профессор поманил пальцем собеседника. Тот наклонился, приблизившись к профессору.
— Тогда, — шепотом, произнося слова у самого уха собеседника, — можно сделать один единственный вывод. Больных, как таковы мы приняли считать, нет, и ни когда не было. А есть лишь люди, чьи страхи заставили их стать, теми, кем они являются. — Загадочно улыбаясь, с долькой безумия и блеском в глазах, профессор подался назад, усевшись по удобнее в кресле.
— Вы хотите сказать, — запнувшись, собеседник замолк, подбирая нужные слова.
— Вы имеете в виду, что все те люди, которые ограждены от общества, которых мы принудительно подвергаем все возможным методам лечения, вовсе не больны.
— Бросьте голубчик, — профессор мило, по-отцовски, улыбнулся, — что за вздор, конечно, они больны, и конечно их нужно и необходимо лечить и изолировать от нормального общества.
— Я вам скажу так — наклонившись к собеседнику и сдвинув брови, профессор, уперся локтями в стол — мы, как врачи психиатры, не можем считать ни одного человека здоровым, в том числе и себя. — Подмигнув, серьезную фразу он завершила дурацкой ухмылкой.
— Значит! — возмутившись, собеседник принял туже позу, что и профессор, — по-вашему, все больны, в том числе и вы.
— Да. — Согласился он. — Лишь с одной разницей. — Облокотившись на спинку кресла, профессор громко выдохнув завершил фразу. — Кто-то больше, а кто-то меньше.
Уловив растерянный взгляд собеседника, он добавил. — Каждый из нас сходит сума по-своему.
— Тогда следует всех, без исключения, упрятать за высокий забор и применить групповую терапию! — собеседник взорвался, выражая насмешку и полное несогласие. — А хотя! Кто лечить то будет? Ведь все до единого, если не дурак так полоумные шизофреники.
— Голубчик, я понимаю ваше негодование, и попытаюсь все объяснить.
***
Темная фигура вошла в комнату, за ней проследовало еще две, они заслоняя свет встали перед тем кто был в комнате. Молчаливые и крепкие фигуры грозно возвышались над тем, кто лежал на постели в темной комнате.
Причиняя боль, руки схватили того, кто был прикован к постели, кожаными ремнями, по рукам и ногам. Освободив его от оков, фигуры набросили на того, кто встал с постели, рубаху с длинными рукавами, и ремешками. Силой, закрепив рукава за спиной, фигуры скрутили того, кто был перед ними беспомощен. Максимально обездвижив, того кто был в смирительной рубахе, фигуры усадили его в кресло-каталку.
