Саша облегченно вздохнул. Теперь его рассказ будет звучать для них правдоподобно. Газетная шумиха вокруг Тунгусского метеорита приходилась на конец двадцатых – начало тридцатых годов, сейчас о нем уже не пишут, и то, что малограмотный лейтенант слыхал об этом, было удачей. Их поведение непредсказуемо, за любое непонятное слово могут зацепиться, истолковать по-своему Заговорив о Тунгусском метеорите, Саша перевел разговор на безопасную почву.
– Метеорит, – продолжал он, – упал почти тридцать лет назад, 30 июня 1908 года в семь часов утра. Вообще говоря, метеориты – это куски небесного тела, они падают на землю из межпланетного пространства и, когда входят в земную атмосферу, сгорают. Крупные горят ярко и называются болидами, мелкие – это те, что мы называем падающей звездой.
– Этих я повидал, – сказал старшина.
– Тунгусский метеорит, – взглянул на него Саша, – был, конечно, болид громадной величины и опустошил пространство, как предполагают, около 2000 квадратных километров.
– Ого! – старшина рыгнул.
– С земли почти по всей Восточной Сибири было видно, как болид перемещался по небу. А когда упал, раздался оглушительный взрыв, его слышали на расстоянии тысячи километров. Во многих деревнях сотрясались постройки, лопались стекла в окнах, с полок падала посуда, даже люди и скот валились с ног. Прямо как землетрясение. Его зарегистрировали даже в Англии.
– Откуда ты знаешь про Англию? – насторожился лейтенант.
– В дореволюционных газетах писали. Метеорит упал за девять лет до революции.
Объяснение это удовлетворило лейтенанта.
– А куда он сам-то делся, метеорит этот?
– Сгорел. Как вошел в земную атмосферу, так и сгорел, превратился в пыль.
– Отчего же сгорел-то? – опять насторожился лейтенант.
– Так ведь они падают с громадной скоростью – двенадцать километров в секунду, это больше сорока тысяч километров в час. Наш поезд, к примеру, идет от силы пятьдесят – шестьдесят километров в час, а болид – сорок тысяч, какое получается трение! От этого и температура огромная – десять тысяч градусов, вот и сгорает болид, одна пыль остается. Пыль вошла глубоко в землю, и на этом месте образовались озера и болота.
– Чего же тогда искали-то?
– Как чего? Остатки метеорита:
– Что-то заливаешь ты, парень! Сначала говоришь пыль, теперь остатки метеорита. Зачем эти остатки-то?
– Чтобы по ним определить, из чего состоят метеориты и другие небесные тела.
– Для науки, значит, – усмехнулся лейтенант.
– Вот именно, для науки.
– А нужна нам такая наука?
– То есть как? – не понял Саша.
– А так. Для социалистического строительства нужна такая наука, всякие там камушки искать, нужна такая наука?
«Ах, дубина ты, дубина… Сейчас схлопочешь…»
–
Поскольку Саша сослался на правительство, в голосе лейтенанта появилась строгость, он переспросил:
– Ну и как, нашли?
– Нет, все под землю ушло, смешалось с почвой. И условия там трудные, дорог нет, оборудования настоящего не доставишь, работа тяжелая, гнус, люди не хотят работать.
– Как это не хотят? Раз есть правительственное задание, должны работать, – нахмурился лейтенант.
– Людей на сезон, на лето нанимают, а зимой увольняют, – объяснил Саша. – А снова наниматься не желают, не хотят гнуса кормить.
– Заключенных туда послать, – заметил старшина, – эти не откажутся.
– Объект недостаточный, – рассудил лейтенант, – сколько там народу?
– В сезон человек двадцать – тридцать.
– Маловато, – задумался лейтенант.
– Командировку можно, – предложил старшина, – один барак, будут и зимой копать, не подохнут.
– Ладно, – пресек его лейтенант, – без нас разберутся. Как тебя звать-то?
– Саша.
– Ты за вчерашнее не обижайся, мы на службе, при оружии, документы везем, должны знать, с кем вместе едем.
– Бдительность, – пояснил старшина.
– Газеты небось читаешь, – сказал лейтенант, – про этот самый процесс… Видишь, что творится? Шпионы, диверсанты, вредители, до самых верхов добрались, туда проникли.
– Изничтожить надо гадов, – скривил рот старшина, – всех подряд, врагов ентих, и жен ихних, и все семя ихнее.
– Детей-то за что? – улыбнулся Саша.
Лейтенант подозрительно посмотрел на него:
– Детей ихних жалеешь?
– Я думаю, детей можно перевоспитать.
– Дети эти подрастут, нас с тобой не пожалеют, – сощурился лейтенант, – припомнят нам и папку, и мамку. Узнаешь тогда, чего ихняя жалость стоит.
