— Согласно каноническим записям нашего общества, — раздался старческий голос откуда-то справа, — Круг позволяет видеть вероятностные поля, приводимые в движение мойрами. Избранный сумеет засечь место, откуда Кормчие дёргают за нити судьбы. А также изменить линии самих Кормчих по заданному вектору.
А вот это уже интересно.
Технология.
У меня была подобная версия, когда я размышлял об источнике власти Совета Мойр. Горстка бессмертных — это всего лишь горстка бессмертных. Объединившись в тайное общество, они могут развиваться в определённом направлении. Вкладывать куда-то деньги, накапливать артефакты, возвышать над миром инквизицию. Но главный рычаг — это редактирование человеческих судеб. Простой бес априори не может это сделать ввиду ограничений, наложенных психотипом. Значит, несколько столетий или тысячелетий назад Кормчие завладели устройством, позволяющим вмешиваться в реальность на глубинном уровне.
И сейчас, если я правильно понимаю, передо мной находится аналогичное оборудование.
Вопрос в том, насколько безграничны возможности Серебряного Круга.
И насколько высоки шансы запустить этот агрегат при помощи Администратора.
Меня на сей счёт терзают определённые сомнения. Ничто ведь не мешало Администратору отдать мне приказ завладеть этой штукой, устранить всех, кто ему мешает и беспрепятственно активировать все оставленные Предтечами колонии. Есть и другие вопросы без ответов. Почему попаданцы из альтернативных вселенных не поддаются редактированию? Почему сами Древние сбежали с Земли около тридцати тысяч лет назад вместо того, чтобы запустить свои адские машины и справиться с неведомой угрозой? Почему вся карательная мощь Супремы не брошена на поиск и уничтожение артефакта, представляющего для Кормчих настолько экзистенциальную опасность?
Есть только один вариант.
Всё, что мне сейчас втирают, — пустышка.
Просто фанатики свято уверовали в непогрешимость своей доктрины.
— И какие у нас с мистером Джонсом гарантии, что вы отдадите Абсолют? — я сдвинулся на полшага вправо, стараясь удерживать британца в поле своего зрения.
— Никаких, — покачал головой магистр. — Но ты будешь оператором Круга. А это значит, что никто из нас не уйдёт безнаказанным, если нарушит своё обещание.
Логично.
Но при соблюдении двух условий.
Во-первых, артефакт должен работать. А во-вторых, выполнивший свою сверхзадачу Избранный вовсе не обязан оставаться в живых.
Я неспешно вложил нож в чехол.
Магистр и остальные заметно расслабились.
Даже Иезекииль Джонс перестал поигрывать тростью и упёр её острый конец в пол, бросив на меня победоносный взгляд. Абсолютно все собравшиеся были уверены, что соглашение достигнуто.
— Хорошо, — сказал я. — А теперь пора умирать.
С этими словами я шагнул внутрь Серебряного Круга, пересекая внешнее кольцо. Занял позицию в центре, выхватил наган и начал стрелять.
В комнате воцарился хаос.
Никогда ещё мне не приходилось так быстро переводить ствол. Первым упал британец, рванувший из трости свой клинок. Затем кровавыми брызгами разлетелась голова магистра. Ещё один тип, попытавшийся достать нож, отлетел к стене с развороченной грудью. Следующий выстрел заставил согнуться пополам мужика, потянувшегося к браслету на запястье. Один из фанатиков успел приблизиться к внешнему периметру Круга, но повторить фокус с прохождением через кольцо у него не получилось — я вернул артефакту проницаемость. Мужик споткнулся, выругался и тут же получил пулю в голову.
Хлопки.
Кровь.
Вопли.
Не прошло и десяти секунд, как все семеро адептов, включая шифрующегося Джонса, лежали на полу. Действовал я быстро, поэтому некоторые были ещё живы. Стонали, шевелились, скребли руками по ковру.
Вытряхнув гильзы в ладонь, я убрал их в поясную сумку.
Перезарядил наган и вернул его в кобуру.
Добивать никого не стал.
Покинув границы Круга, направился к распростёртому в дальнем углу старику, который читал лекцию про канонические записи. Тот лежал без движения, да и сложно шевелиться с отсутствующей частью черепа.
Мёртвые и полуживые адепты перестали подпитывать свои иллюзионы.
И сейчас мне открывалось истинное обличье фанатиков.
Все они были разными — по возрасту, полу и расовой принадлежности. Прямо мечта политкорректного голливудского режиссёра.
Присев на корточки, я перевернул старика на спину и достал из нагрудного кармана его пиджака медальон с рельефным изображением скарабея.
В мои руки наконец-то попал Великий Артефакт.
И в этот судьбоносный момент из дальнего угла гостиной послышался голос сэра Иезекииля:
— Сергей, я тебя умоляю. Ты же не думал, что это будет так просто?
Британец меня
Что неудивительное, ведь его глаза скрывались за артефактными очками-консервами неизвестного происхождения. У меня возникло чувство попадания на слёт любителей стимпанка. Такие же очечи носили адепты Круга, которых я перестрелял. Все, без исключения.
Выпрямившись, я убрал медальон в один из карманов комбеза.
Неторопливо застегнул молнию.
— Дай сюда, — велел Джонс. — По хорошему.
