Не успел я вернуться домой, как из мешка Деда Мороза посыпались новые подарки. Сначала прицепился один из вредных соседей, которому не понравилось, что в Красной Поляне идут работы по установке видеокамер. Этого типа я знал — бывший помощник губернатора Павел Грубин. Ворчливый и душный тип, готовый устраивать срачи по любому поводу. А ещё господин Грубин известен тем, что непрерывно с кем-то судится. Жалобы, звонки в муниципалитет, многочисленные иски, устные и письменные претензии… Сказать, что этот мужик всех задолбал — ничего не сказать. В целом, Грубин был безобидным, и я решил его не убивать. Классический пенсионер с синдромом бывшего начальника.
Перехватил меня Грубин в тот момент, когда я инспектировал набережную по просьбе Демона. Отметил камеры на фонарных столбах, понаблюдал за трудолюбивыми големами, перекинулся парой слов с прорабом на стройплощадке и уже планировал возвращаться, когда поймал на себе неприязненный взгляд. Обернулся — вот он, упырь. В своём твидовом пиджачке, шляпе и брюках со стрелками. Через плечо — сумка на ремне.
— Доброго дня, господин Иванов!
Натянув на лицо доброжелательную маску, я подошёл к зловредному пенсу. Всё равно ведь не отвяжется. А выяснить, что задумала эта крыса, лучше заранее.
— И вам не хворать, Павел Яковлевич. Как погода, как внуки?
— Ты мне зубы, Серёженька, не заговаривай, — старик резко сменил тон. — Что это удумал начальник твоей гвардии, головорез этот оголтелый?
— Хм, — я не сразу понял, куда он клонит. — Вы о чём, любезнейший?
Грубин даже близко не был аристократом, но упорно игнорировал элементарные нормы вежливости. Ни тебе «вашего благородия», ни хотя бы имени-отчества. Я ж говорю, если в прошлом человек кем-то управлял, это навсегда. Замашки остаются.
— Вот об этих твоих гляделках, — Грубин ткнул обличающим перстом в ближайшую камеру. — Везде же понатыкали! Совесть у вас есть, ироды? Шагу ступить нельзя, чтобы за тобой не подсматривали!
— Камеры ещё не подключены, — резонно заметил я.
— И что? — лицо старого маразматика помрачнело. — Так подключите, тут к гадалке не ходи! И на въезде, и в посёлке, и возле почты! Я на вас жалобу напишу!
— Все разрешения у нас есть, — отрезал я.
— На своих землях командуй, — прошипел старик. — А общественные территории не трожь! Это места общего пользования. Эх, я таким как ты, спуску в муниципалитете не давал. Я…
— Павел Яковлевич, — перебил я. — Муниципалитет выдал разрешение. С Домом Эфы всё согласовано. У вас шансы нулевые. Хоть Матери Гидре пишите, мне пофиг.
От неожиданности пенсионер раскрыл рот.
Закрыл рот.
Сейчас он был похож на рыбу, выброшенную штормом на песок.
— Ты… Ах ты…
— Я, — на моём лице появилась спокойная улыбка. — Делаю всё, чтобы посёлок был в безопасности. Потому что СБ Трубецких больше здесь за порядком не следит. И ваша защита, Павел Яковлевич, это я и мои камеры.
Старик презрительно фыркнул.
— И кого ты можешь защитить? Ты же школьник.
Пожимаю плечами и отворачиваюсь, давая понять, что разговор окончен.
В спину доносится:
— Я это так не оставлю! Найдётся и на тебя управа!
Выбросив хмыря из головы, я двинулся в обратном направлении.
Есть люди, для которых поругаться с кем-то — смысл жизни. Казалось бы, живёшь в субтропиках, дышишь чистейшим горным воздухом, питаешься свежими фруктами и овощами. Чего ещё желать пенсионеру в Российской империи? Пенсию бывшим чиновникам муниципалитета Эфа платит приличную. Дом этому правдорубу подарили ещё в сытные времена. А, может, и не подарили. Уверен, на взятках и откатах он столько набрал, что ещё и апартаментов на первой линии себе понастроил, чтобы иметь доход рантье. Сиди себе, газетки почитывай, рыбу лови, гуляй по склонам… Вон местные аксакалы в парках находят себе занятия по вкусу. В нарды рубятся, шахматные турниры устраивают…
Размышляя таким образом, я чуть не пропустил важный звонок от Аркусов.
На том конце провода послышался голос Николая Филипповича:
— Сергей, возникли… хм… необычные проблемы.
Я насторожился:
— Какого рода проблемы?
Мой финансовый директор помедлил, прежде чем ответить:
— Поставщики отказываются с нами работать.
Спокойно, Крикс.
Вдох-выдох.
— Все, что ли?
— Нет, не все, — Николай Филиппович явно подбирал слова. — Пока некоторые. Но это не единичные случаи, к сожалению.
— Приведите примеры, Николай Филиппович.
— Охотно. Официальный представитель концерна «Буш», а это холодильники, микроволновки и прочая бытовая техника. Обувь «Сандерс», прочная и непромокаемая, в дождь её все носят. Плащи и штормовки «Букер». Линия косметики «Кристиан Демье». Детские игрушки…
Я начал догадываться, откуда ветер дует.
— А случаем эти торговые марки не из Британии?
Николай Филиппович, видимо, сверился со своими записями — в трубке зашуршала бумага.
— Не все, но большинство.
— А те, что не из Британии, имеют европейские корни?
— Всё верно.
— Владельцы известны?
— С нами контактируют официальные представители из российских отделений.
Что тут скажешь.
Иезекииль Джонс продолжает наносить удары.
— Мы можем их заменить?
Аркус вздохнул:
