Фаина жила в пятиэтажном панельном доме по улице Кропоткина. Я припарковал «Лексус» за автомобилем, судя по всему, судебно-медицинского эксперта. Перед нами ровной колонной, означающей, что произошло серьезное преступление, вдоль всего дома расположились разномастные авто: дежурной части местной милиции, прокуратуры, чей-то частный старенький «Ниссан» и приданная нам «Тойота», на которой приехали Сергей и Щукин. Окинув взглядом дворик, я заметил стоящую в стороне машину, в салоне которой мерцал огонек сигареты. По всей видимости, это был автомобиль секретной группы наружного наблюдения. Команда покинуть объект им еще не поступила.
Простучав колесами, особенно отчетливо слышимыми ночью, где-то недалеко прошел железнодорожный состав. Глубоко во дворах закричали пьяные подростки, потом наигранно взвизгнула девушка. Стал накрапывать дождик, который сопровождал меня практически каждый день этой командировки, словно я не в Новосибирске, а где-нибудь в Амстердаме.
Пригрозив Маше ничего не трогать и на всякий случай заперев ее в автомобиле, я поднялся на третий этаж второго подъезда.
Как всегда в таких случаях, дверь в квартиру, где произошло убийство, была нараспашку. Двое оперов, вместо того чтобы совершать поквартирный обход, покуривали на лестничной площадке. Меня они приняли за приехавшее с проверкой руководство, но я жестом покровительственно разрешил им продолжать. Все равно обход ничего не даст. Да еще ночью. От разбуженных жильцов только нецензурной брани наслушаются.
Труп Фаины был не в коридоре, а скорее на входе в зал или между ними. Одета она была в домашний халат, рядом лежали свалившиеся с ног тапочки. Шею ее все еще обвивала двойная бельевая веревка с узлами на концах, использовавшаяся убийцей в качестве удавки. Картина была, в общем-то, ясна. Некто позвонил в дверь, представился, и так как Фаине был знаком, она его впустила. Как только женщина повернулась к входной двери спиной, намереваясь пройти в зал, убийца накинул ей через голову удавку и, перехлестнув веревки крест-накрест, резко потянул правую руку на себя, фиксируя левой шею. Шансов оказать сопротивление у нее не было. Смерть наступила очень скоро, но еще скорее наступила потеря сознания.
Удавка, даже если это просто кусок веревки, страшная вещь. В некоторых фильмах показывают, как разные супергерои умудряются, скривив лицо, просунуть пальцы под удавку и, рванув руки в стороны, избавиться от нее. Это полная чушь. Внезапно накинутую веревку оттянуть от шеи невозможно. Смерть настигнет гораздо быстрее, чем пальцы оттянут петлю удавки хоть на миллиметр.
Я не стал с демонстративно-деловым видом, как обычно делают вновь приехавшие начальники, перешагивать через покойницу и идти в зал, где людей хватало и без меня, а прошел на кухню, где курили Сергей и незнакомый мне оперативник.
– В двух словах что здесь? – спросил я.
Незнакомец ухмыльнулся такой откровенной глупости, открыв кран, загасил сигарету струей воды и вышел, пробурчав что-то вроде: «Убийство здесь, вот что».
– Прикинь, Геннадьевич, дверь была не закрыта. Убийца только прикрыл ее. Мы-то были готовы к любому во время ареста, а тут…
– Тебе придется, наверное, уехать с девчонкой в управление, я останусь. Есть здесь что-нибудь, на что, по-твоему, стоит обратить внимание? Что-то такое, что выбивается из общей картины?
– В этой хате бы от скуки монастырская крыса повесилась. Старушке, видимо, было совершенно наплевать на радости бытия. Даже телевизор у нее какой-то несовременный. В смысле, он не подключен к кабельному телевидению. Ни компьютера, ни ноутбука. Книжек и то минимум. Совершенно не понять, чем она занималась вечерами.
– Есть признаки того, что у нее был мужчина? Какие-нибудь мужские вещи? Она, кстати, не такая уж и старушка.
– Я ничего не заметил. И вообще, здесь все настолько убого, что никакой бы мужик жить не стал. Ты ничего не чувствуешь? Не чувствуешь запах? Здесь пахнет старухой. Реально, такой же запах бывает в домах престарелых. Входишь в богадельню, кругом порядочек, старушки ухоженные, а запах – аж тошнить начинает.
– До следователя квартиру успели осмотреть?
– Да куда там! Думали, она живая, а наткнулись на труп. Пока то да сё, пока тебе позвонили, тут следователь и приехал. Он только начал труп описывать. И быстро, кстати, приехал. У нас бы полдня ждали.
На кухню вошел Щукин. Он и так-то выглядел неважно, а тут совсем сдал. Неудачи не способствуют презентабельному виду.
– Шепчетесь? Кофе есть у старухи? – Он открыл навесной шкаф, пошарил среди банок, нашел нужную и выставил ее на стол. – Что-то засыпаю. Ты как, Геннадьевич, от кофейка не откажешься?
– Я бы и от ста граммов не отказался, только немного попозже. Пойду посмотрю, что к чему. Сергей, на ключи от машины. Дожидайся меня там. Думаю, долго мы здесь не задержимся. Делать здесь, судя по всему, уже нечего.
– Смотри, в темноте машину не поцарапай! А то Наталья Ралифовна твоему начальнику уши надерет.
– Далась вам эта Наталья Ралифовна. Больше поговорить не о чем?
