Для Роба Портера Шарлотсвилль стал переломным моментом. Трамп пренебрег мнением почти всего своего аппарата, всей своей команды советников и помощников. Он делал это и раньше. Извращенная независимость и иррациональность то отступали, то снова захлестывали его, подобно приливам и отливам. Но с Шарлотсвиллем шлюзы открылись настежь. Буквально несколькими словами Трамп провел черту. «Не было больше президентства, — сказал Портер. — Не было больше Белого дома. Был один человек — такой, какой он есть». Трамп показал: он будет делать то, что считает нужным, не считаясь ни с кем.
Как и все, кто находился близко к президенту, — кроме, разве что, Хоуп Хикс — Портер как нельзя лучше видел, что избрание Трампа обострило раскол в стране. Отношения со СМИ достигли пика враждебности. Культурные войны возобновились и даже приобрели расистский окрас. Трамп, казалось, усугубил все болезни.
Портер задавался вопросом: можно ли залечить эти раны после Шарлотсвилля или же теперь все попытки обречены на неудачу? Это был тупик. Трамп пересек точку невозврата. Для противников Трампа он перестал быть американцем и стал расистом. В этом костре и так было много дров, а Трамп подбросил еще. Теперь огонь разгорится с новой силой.
Президент создал вокруг себя гнетущую атмосферу подозрительности, недоверия и враждебности. «Теперь это превратилось в тотальную войну».
В разгар конфликта вокруг Шарлотсвилля Бэннон позвонил Келли. «Я знаю этого парня», — сказал он. «Если люди в Белом доме не начнут его прикрывать», будет беда. «Вы должны обеспечить ему прикрытие».
Сенатор-республиканец Боб Коркер заявил журналистам, что «президент до сих пор не сумел продемонстрировать ни стабильности, ни какой-либо компетентности», необходимых для успеха на этом посту. Журнал
«Ни один парень из Белого дома не вышел и не вступился за президента», — сказал Бэннон.
Бэннон считал, что в идеологической войне, развернувшейся вокруг Шарлотсвилля, Трамп может одержать победу. «Задавая вопрос “Где остановится этот процесс?” — Вашингтон, Джефферсон, Линкольн — президент Трамп обращается к американскому народу… Левые со своей политикой расовой идентичности утверждают, что все это расизм. Дайте мне больше этой политики. Мне этого недостаточно».
Вице-президент Майк Пенс добросовестно ретвитнул несколько самых безобидных твитов Трампа, добавив: «Как президент Соединенных Штатов, Трамп сказал: “Мы, американцы, должны сплотиться как нация в любви к нашей стране. и подлинной привязанности друг к другу”. #Шарлотсвилль».
Бэннон предостерег Келли: «Если его припрут к стенке, эти парни на Капитолийском холме добьют его. Ты должен начать его защищать».
«Не хочешь взять эту работу на себя?» — спросил Келли.
«Извини?»
«Не хочешь занять гребаное место главы аппарата?»
«О чем ты говоришь? — ответил Бэннон. — Не пытайся повесить это на меня. Ты же знаешь, ты единственный, кто может с этим справиться».
«Знаешь, какая у меня сейчас проблема? — сказал Келли. — Я боюсь, что могу потерять половину людей в Белом доме и треть кабинета. Ты не понимаешь, что происходит. Мы ходим по лезвию ножа. Люди не будут просто так это терпеть. Мы должны это осудить. Если у тебя есть решение. »
У Бэннона не было решения. Но он сообщил Келли, что уходит в отставку.
«Я уйду в пятницу», — сказал Бэннон. Завтра у меня последний день в Белом доме.
Возможно, так будет лучше, ответил Келли.
Но Бэннона беспокоили предстоящие выходные Трампа в Кэмп-Дэвиде, когда должно было состояться последнее заседание Совета национальной безопасности перед принятием решения по Афганистану.
«Убедись, что президент хорошо проинформирован обо всех вариантах и деталях».
«Будет сделано», — заверил Келли. Это был его стандартный ответ — президент получит информацию по всем альтернативам.
«И позаботься, чтобы Помпео получил возможность высказать свое предложение».
Келли сказал, что сделает.
Бэннон знал, что Трамп склоняется к глобалистскому решению. Силовики под предводительством Макмастера прижали его к ногтю. Они документально зафиксировали тот факт, что президент полностью проинформирован об угрозе превращения Афганистана в базу для будущего терроризма в духе 11 сентября. И теперь в случае материализации этой угрозы у них были все возможности сбросить в