– Но их достаточно много, чтобы это не оказалось просто совпадением, – откликнулась я. – И это только в Канзас-Сити и окрестностях, верно?
Глаза Милли-Лу широко распахнулись.
– О господи, я об этом даже не подумала. При одной только мысли о том, что нужно выискивать данные о соответствующих смертях во всем Канзасе или всем Миссури, мне хочется прилечь и отдохнуть.
– Да, мне тоже. Значит, нужно сосредоточиться на Канзас-Сити. Люди замерзали в жару каждый год, или это невозможно установить?
Моя начальница покачала головой.
– Хороший вопрос, Люсиль. В любом случае, информации пока что недостаточно. Поэтому я исхожу из того, что это происходит не каждый год. Если бы такие смерти случались каждый год, это попало бы в новости, возникло бы с полдюжины теорий о заговоре и ведущие дневных и вечерних новостей каждый божий день талдычили бы об этой истории. – Она просмотрела свои записи и вдруг подняла на меня взгляд. – Кстати, как твой палец?
Хотя повязка немного мешала, я уже успела позабыть о ней.
– Все в порядке, наверное. Новокаин уже не действует, но палец не болит.
– Это хорошо. Странно, но хорошо.
– Странно? – У меня засосало под ложечкой. – Почему? Нет, не говорите! Не болит – это главное. Ура, все завершилось благополучно. Лучше расскажите о том, почему люди замерзают насмерть во время жары.
Милли-Лу поколебалась, казалось, вслушаешься – и услышишь, как вращаются колесики и шестеренки у нее в голове. Затем она пожала плечами.
– На самом деле наиболее значимая новость до 1920 года, связанная с погодой, это экстремальные холода одиннадцатого ноября 1911 года, их еще называют Великие… Нет, Суровые Северные Ветра 11/11/11. Утром в тот день в Канзас-Сити было тепло, стояла почти летняя погода. Затем сгустились тучи, температура резко упала, дождь сменился мокрым снегом, потом градом, поднялась буря: гроза, сильный ветер, молнии. Торнадо. И не только тут, а по всему Среднему Западу до штата Вирджиния на востоке. По данным нескольких газет – и все они весьма надежны – ветер был таким сильным, что рушил дома.
– И все это произошло 11/11/11? – Я покачала головой. – Да я бы после этого навсегда осталась суеверной.
– И не ты одна. Как-нибудь покажу тебе статью о суевериях, связанных с цифрами 11/11, которую я когда-то напечатала, когда с новостями было совсем туго. Первая Мировая война официально закончилась в 11–00 одиннадцатого ноября 1918 года, но дело не в этом. Есть что-то в этом совпадении, 11/11, что пугает людей куда больше чем, скажем, 10/10 или 12/12.
– Может, это все оттого, что одиннадцать – простое число?
Милли-Лу засмеялась.
– Спроси двадцать человек, выбранных наугад, знают ли они, что такое простое число, и десять ответят «нет». Ладно, может, и не десять. Даже Джерри знает, что такое простое число, а он каждый месяц просит Ирэн посчитать его расходы. Но шестьдесят лет назад никто и слыхом не слыхивал о том, что какие-то числа делятся только на единицу и на себя. «Простой» значило «несложный», а вовсе не какое-то там особенное число. Нет, я думаю, все дело в том, как смотрится сочетание 11/11. Четыре единицы подряд. У тебя электронные часы есть?
– В радиоприемнике. – Я кивнула. – Каждое утро для меня начинается с «Шоу Дика и Джея»[207].
– Иногда я забываю, как ты молода. – Милли-Лу хихикнула. – Как бы то ни было, ты никогда не замечала, что тебе каждый день удается взглянуть на часы как раз в тот момент, когда там высвечиваются цифры 11/11?
– Честно? Нет. Но я, правда, на часы редко смотрю. Время для меня – это круг. – Увидев недоумение на ее лице, я объяснила: – Когда я думаю, который час, то представляю себе круг циферблата со стрелками.
– Я уж было подумала, что ты с ума начала сходить. Время – это круг… Впрочем, неплохо звучит на самом деле. В общем, тебе все равно бессмысленно задавать этот вопрос. Ты не обращаешь внимания на такие совпадения, да и никакие навязчивые идеи тебя не преследуют. Ну, кроме идеи, что тебе все время холодно. Или раньше было холодно. Скажи мне, а бывает, чтобы зимой тебе было жарко?
– Нет, мне и зимой холодно. А бывало, чтобы кто-то замерзал насмерть летом до 11/11/11?
