В книге освещены основные теоретические и научно-практические аспекты страхования и актуальные проблемы правового регулирования страховой деятельности в современной России. В ней рассматривается широкий круг вопросов страхового законодательства в Российской Федерации и дан анализ страхового бизнеса в зарубежных странах.Курс лекций предназначен для студентов и аспирантов высших учебных заведений, научных сотрудников, специалистов страхового дела.
Происходящие в современной России социально-экономические преобразования, а это в первую очередь изменения в соотношении личных, коллективных и общественных интересов, признании равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности[1], формирование рыночной инфраструктуры, договорных отношений[2] и одновременно сужение сферы государственного воздействия на развитие процессов производства и форм распределения материальных благ требуют новых подходов к использованию правового механизма в управлении экономикой.
Особое место в этой связи приобретают вопросы организационно-правового обеспечения публичных интересов в сфере страхования как одного из важных и самостоятельных элементов финансовой системы Российской Федерации.
В юридической науке существуют понятия, употребляемые юристами как нечто само собой разумеющееся, значение которых ни у кого не вызывает сомнений. Однако если попытаться вникнуть в их смысл или дать им определение, выяснится, что единого представления об этих элементах права не существует и что каждый юрист придает им собственное значение.
Значение понятийного аппарата в праве нельзя недооценивать. Неправильное или неточное определение терминологии при разработке нормативного акта может повлечь за собой возникновение существенных различий в понимании содержания правового регулирования между законодателем и правоприменителем.
Помимо терминологии, используемой в позитивном праве, существуют правовые понятия, имеющие значение не только в узкопрактическом, но и в научном смысле. Некоторые из них лежат в основе всей системы права современного государства. К их числу, безусловно, относятся юридические понятия частного права и публичного права. Иными словами, отношения в сферах частного и публичного права различны по своей природе и сущности, и это не может не оказывать влияние на их правовое опосредование.
В общетеоретическом аспекте вопрос разграничения публичного и частного права – это вопрос отграничения вмешательства государства в сферу частных интересов его граждан. Такое вмешательство не может становиться всеобъемлющим, безграничным и произвольным, а публичная власть не вправе считать себя единственным и подлинным выразителем и защитником любых интересов своих граждан. К.Д. Кавелин говорил, что основное право внутренней законодательной политики и администрации – это не стеснять законом и административным распоряжением частную деятельность и частные отношения без самой крайней необходимости, без особенно важных общественных и государственных потребностей, удовлетворить которые иначе нет никакой возможности[3].
Одновременно отмечается, что принцип публичного права сильнее сплачивает общество, вносит легкообозримую определенность и планомерность во всю ту область жизни, к которой он применяется.
Итак, можно сделать вывод, что право, охраняющее интересы государства, – публичное, право, охраняющее интересы частного лица, – частное. Основу данной теории составляет характер интересов, на удовлетворение которых направлено право.
Из русских юристов классической теории разделения права придерживался Г.Ф. Шершеневич, который отмечал, что противоположность личности и общества, частной жизни и общественной деятельности сознается более или менее всеми. В сфере своих частных интересов каждое лицо пользуется большою свободой, от его воли зависит, жениться или остаться холостым, он по своему произволу копит богатство или проживает все добытое трудом. Круг этих отношений составляет ближайшую обстановку лица, которая ему особенно дорога, которая ему несравненно ближе интересов общественных, за которую он готов бороться всеми силами, даже при полном индифферентизме с его стороны к общественной жизни и деятельности, стоящих за стенами его домашнего очага. Затем он задавал риторический вопрос: «Можно ли законодателю не принять во внимание такого характера этих отношений, не предоставить самому заинтересованному призывать защиту в случае правонарушения, не остановить общественную власть перед границами этого интимного круга?»[4]
