Владимир проснулся наутро с больной головой. На предложение Марины принести кофе в постель лишь безразлично махнул рукой. Последнее время поднималось давление с похмелья, немело в затылке, мозг совсем не хотел работать. В прихожей раздавались приглушенные голоса, это собирались в поездку Светка с Николаем. Они старались не шуметь и тем самым выказывали уважение к еще не проснувшемуся хозяину. Зотов снова впал в забытье, но его разбудил настойчивый телефонный звонок. Он лениво взял трубку с прикроватной тумбочки.
– Владимир Сергеевич! Ирина беспокоит, доброе утро! Вчера не дождалась от вас сообщения.
«Вот достала», – раздраженно подумал Владимир, но, вспомнив ночной разговор с Авдеевым, учтиво ответил:
– Доброе, доброе! Извиняюсь. Поздно лег. На встречу я согласен. Когда выезжать в Москву?
– Давайте через два дня, в пятницу.
– Хорошо. По приезде позвоню. До свидания.
В комнату вошла Марина, одетая в черный короткий полушубок и рыжую лисью шапочку.
«Красивая женщина! Жалко такую терять, – отметил он про себя. – А почему терять? Она же уезжает всего на три дня, к маме. Неужели не вернется? Чушь лезет в голову. Перепил».
– Марина, скажи Николаю, чтобы к пятнице был у меня. Машину пусть забирает. Нужно привыкать, поедем с ним в Москву, дней на пять. Так что погости у матери подольше, – не сказал, а скомандовал Зотов.
– Спасибо, милый! Береги себя. – Марина поцеловала его в губы, обдав резким запахом духов.
Дверь с музыкальным сопровождением захлопнулась, и Владимир обреченно выдохнул:
– Уехала.
Снова вспомнилась череда последних событий: пожар на фабрике, продажа доверительного пакета акций своего директора, разговор пьяного Авдеева.
Права восточная мудрость: «Если хочешь получить то, чего у тебя нет, должен сделать то, чего раньше никогда не делал», – пришла успокаивающая мысль. Еще один важный принцип вспомнился – не следует бояться плыть против течения. Следовало совершить необычный поступок, обескуражить противника.До поселка, где жили Светлана с Николаем, ехали сложно. Обочины почернели от грязи, скрывающей самую главную опасность апрельской дороги – лед.
Могучие ели тянулись густой стеной вдоль всей трассы, на их ветвях, словно клочки шерсти с линявшей собаки, свисали лохмотья несвежего снега. Солнце ярким светом скрашивало сумрачную картину. Его лучи бликами веселых зайчиков прыгали по салону машины, а воздух утренней свежестью вгонял в легкие пассажиров бодрящий кислород. Природа только-только начинала приходить в себя от зимних морозов. Вид показавшихся родных строений, с резким запахом печного дыма, поднимал и без того хорошее настроение.
– Ребята, высаживайте меня у мамы, – попросила Марина.
– Когда же к нам в гости? С обеда затоплю баньку, груздочков с водочкой после пара! – мечтательно произнесла Светлана.
Марине давно хотелось помыться в настоящей русской бане, да и пообщаться, расслабиться не мешало.
– Часам к пяти вечера подойду, – пообещала она.
Мать встретила дочку со слезами.
– Кто тебя привез, не сутенер ли? – Так она за глаза называла Владимира. Ей не нравилось, что живут, не расписавшись. «Не по-людски, как охальники сожительствуете», – выговаривала с легким брюзжанием при каждой встрече. – Садись, дочка, рассказывай. – Она усадила Марину на стул прямо у печки и, заметив, что та руками тянется к теплу, сказала: – Утром топила, еще горячая. В стужу не успевала топить, вмиг остывала! Худая каменка. Ужо, как снег растает, глиной трещинки замажу. Чайку откушай. Соседка угостила настоящим индийским «Три слона». Такого и не купишь. В пакетиках продают одни заменители, пьешь, словно краску.
– Как себя чувствуешь, мам, не болеешь?
– Как же не болеть, годы мои заставляют. Ноги болят. А неделю назад соседка, тетка Маша, что индийским чаем угостила, в больницу слегла. Ношу ей, почитай, каждый день кушать. Кормят там похлебкой морковной. Давно пора бы порядок навести, да вот некому.
