– Моя ключница Матильда сейчас в башне принимает имущество. Скажете ей, что я распорядился выделить покои и вам с вашим персеваном, и аудитору. Заодно проинспектируйте замковый винный погреб. Там, кажется, есть несколько бочек вина.
– Несомненно, барон… не преминем. – Герольд, опираясь на своего помощника, пошатываясь, побрел в сторону донжона.
За ним побрел, спотыкаясь, Жюль Реман – герцогский аудитор и по совместительству собутыльник герольда.
Я невольно улыбнулся, глядя на корявую фигуру представителя герцога. Амбруаз пробухал всю дорогу до этой клятой баронии. Почитай, трезвыми я эту колоритную троицу и не видел. Но пускай их… Человек он очень полезный сейчас для меня и великий знаток этой долбаной средневековой бюрократии…
– Господин! Господин барон… Не надо! Я все скажу… Всё отдадим! – Кастелян слабо бился в руках мосарабов и изо всех сил тормозил ногами.
– Тащите его назад, – скомандовал я аркебузирам, уселся в походное кресло, заботливо подставленное Иостом, и принял вид сурового, но справедливого господина.
А что… я такой и есть. Только этот господин тоже немного устал. Даже не думал, что будет столько мороки с путешествием и вступлением в свои права…
Известие о преобразовании компании в лейб-гвардейскую роту личный состав принял неожиданно для меня благосклонно и даже единогласно. Как бы поменялось только название, а по сути мы остались все теми же рутьерами, да и преимуществ оказалось гораздо больше, особенно в части оплаты.
Мне как кондюкто полагалось жалованье в сто ливров в месяц и кормовое содержание в размере тридцати ливров в полгода, да тридцать ливров на коней, да… в общем, куча всего. Тук как мой лейтенант получал пятьдесят ливров. Сержанты – по двадцать, и это при том, что вся экипировка роте полагалась за счет казны или выплачивалась компенсация за нее в случае неналичия. Весомые аргументы для принятия решения. И мои люди его приняли. Собственно, после известных событий в компании и людей-то осталось – с гулькин нос.
Мосарабы – мой личный найм, в них сомневаться не приходилось. Куда я, туда и они. Тук с мэтром Рафаэлло – естественно, тоже. Лекарь, коновал, капеллан и кузнец с помощниками также исключительно мои люди. Матильда провела необходимую работу среди маркитантского женсостава, и они единогласно приняли новый порядок, попутно воздействовав на своих походных мужей из арбалетчиков.
Раненых и увечных я не бросил, хотя в уставе по поводу них были совершенно ясные правила. Выходное пособие в размере месячной платы – и до свиданья. Но я забрал их с собой в баронию. Теперь они разве что не молились на меня. А может, и молились… Правда, я еще не придумал, что мне с ними делать. Но придумаю обязательно.
В общем, через день после начала моего отпуска банда[190] в составе тридцати мосарабов, тридцати фламандцев-арбалетчиков, двух пикинеров и сорока пяти нонкомбатантов разного полу и разных национальностей, при шести орудиях на конной тяге выдвинулась в Брабант. И вот только сегодня добрались. Ровно за три недели пути, вполне благополучно, но не без приключений. Средневековые дороги, однако.
Подписанное мировое соглашение между Бургундией и Священной Римской империей вовсе не означало полное наступление мира в Германии. Страну наводнили наемные шайки, которые, оставшись без ратной работы, не гнушались примитивным разбоем. Вполне строевые подразделения обеих армий, возвращающиеся домой, в стремлении пополнить свои кошельки тоже ничем не отличались от наемников. А на тех и других с упоением охотились местные жители – свирепые и безжалостные уроды, совсем не напоминающие своих современных добропорядочных потомков. Так что путешествие выдалось «веселым».
Для начала мы совсем неожиданно наткнулись на полуэскадрон германских конных латников под командованием ротмистра фрайхера[191] Курта фон Швайнеберга, заканчивающих грабить придорожную деревню. Между прочим, своих же соотечественников. Этот полуэскадрон оказался из числа тех германских войск, что дезертировали еще в самом начале битвы за Нейсе. Оно и понятно. Империя еще только в стадии формирования своих регулярных войск по типу французских и бургундских ордонансных рот, и основу ее армии по-прежнему составляет дворянское и городское ополчение. А эти товарищи всегда больше грабили, чем воевали.
Так вот. Дойчи подчистую вырезали всю деревню (остались в живых всего двое девчушек лет по пятнадцати, вовремя спрятавшихся в подвале) и вымели с германской педантичностью все ценное, вместе с провиантом и фуражом.
Германских латников мы заметили, когда они заканчивали грузить добычу в телеги. В другое время я бы еще подумал: связываться ли с ними? Все-таки шесть десятков отлично экипированных рыл на конях, но ситуация другого выхода не оставила. Обойти деревню не получалось, да и они нас уже заметили.
