– О, это дело… – Виллем сразу засунул в тлеющие угли несколько страшного вида инструментов, а потом наградил и Адольфа подзатыльником.
«Значится, для парности, – мелькнуло у меня в голове, – чтобы никому из подмастерьев обидно не было. Однако педагог у меня кузнец…»
– Последнюю возможность тебе даю, сволочь, – для полной очистки своей совести я постарался воззвать к благоразумию эконома.
Ну в самом же деле: я не садист и не маньяк. Конечно, я здорово уже вошел в роль средневекового феодала, но пытать людей пока еще немного претит.
Подмастерье вытащил кляп из пасти толстяка.
– Скажу… все скажу… – обреченным голосом прошептал эконом, с ужасом смотря на жаровню. – Спрашивайте, господин.
Профос с помощниками и Тук разочарованно загудели, но мгновенно заткнулись, увидев мой кулак.
– Молодец. Давай по порядку. Кому сбывал товар, добытый пиратами?
– В Антверпене, евреям… – прошептал эконом.
– Во-о-от, а говорил, подлец, что в Брюгге. Это тебе за вранье, и чтобы далее неповадно было…
Я дал знак Виллему, и тот, выхватив из жаровни прут, закрученный на конце винтом, приложил его к пузу эконома.
От визга толстяка в углу камеры с грохотом осыпалась штукатурка, а Виллем от неожиданности выронил прут на пол и грязно выругался.
– Твою мать… – Я и сам от вопля эконома расплескал вино на стол. – Ну чего же так орать-то, скотина… Неужели больно?
– Молодой! Мо-олодой еврейчи-и-и-ик… – продолжил визжать эконом. – Рафа его зову-у-ут. Он сын богатого еврея Иофа… Иофеля… не помню я его проклятого жидовского имени-и… Они конверсос[196]… Имена на наш лад взяли-и-и… Но отец его – большой человек среди своих… Очень большо-ой…
– Как сообщался с ними?
– Сын ездит сюда сам, сын… и сейчас поехал…
– Рабов тоже ему собрался продать?
– Да… помилуйте…
– Когда их ждешь?
– Завтра к вечеру. За-автра… у-у-уй…
– Да прекрати ты выть! – Я встал и подошел к эконому, но быстро вернулся обратно за стол. Вонь там – просто непереносимая. Обгадился, сволочь…
– Теперь такой вопрос. Где деньги, нажитые тобой в воровстве? Подумай, прежде чем отвечать, иначе мои люди опять возьмутся за тебя… И будет больно. Не так, как уже было, а
– Нету ничего! – решительно ответил толстяк. – Хоть на куски порежьте – нету…
– Давай, Виллем… – Я махнул рукой кузнецу. – Только смотри, чтобы живой остался. А я пока другими делами займусь.
Нюхать запах горелой плоти и дерьма под визги этого ублюдка – удовольствие сомнительное, поэтому я, прихватив Тука, поднялся наверх. Есть еще чем заняться.
Почти весь первый этаж донжона занимала громадная трапезная, которую сейчас заканчивала освобождать от разного хлама и грязи команда маркитанток под руководством Матильды.
– Что тут у вас, kotik? – Я обнял за талию фламандку, с грозным видом надзирающую за суетящимися женщинами.
Матильда, пользуясь своим положением любимой женщины самого капитана, полностью захватила власть в женской составляющей нашей компании и правила в ней железной рукой. Не брезгуя рукоприкладством, наставляла провинившихся баб на путь истинный.
– Работаем, moj gospodin… – Фламандка кокетливо поправила прядь волос, выбившуюся из-под чепца, и с намеком сообщила: – Господскую спальню вот убрали уже. Могу показать…
– Нашу спальню… нашу… – шепнул я на ушко Матильде. – Веди, показывай.
– Ну, там же ничего пока нет… – притворно засмущалась фламандка.
– Вперед… – Я хлопнул ее по крепкой попке и обернулся к Туку. – Дамуазо Уильям, стройте компанию во дворе. Трубачи, знамя… все по уставу. Я через полчаса выйду к ним.
– Может, через час, ваша милость? – ухмыльнулся Тук. – А если не успеете?
– Через час? Давай через час… – И я направился к винтовой лестнице, ведущей к господским покоям.
Действительно, а если не успею? Прислушался к своему организму… Не… точно не успею!
Спальня уже сияла чистотой, но все равно представляла печальное зрелище. Ободранные стены, поломанные ставни на двух узеньких окошках. Из мебели только резное бюро и начищенная до блеска бронзовая ночная ваза, стоявшая прямо посередине комнаты. И все.
– Я там приказал ковры с корабля в замок притащить, и гобеленов трофейных в обозе хватает. Шкуры хорошие опять же есть… Можно сюда все…
Матильда закрыла мне рот ладошкой и подвела к бюро. Села на него и задрала юбки…
– Это мы что, спальню обновляем? Да? – хихикнула фламандка, прижимая меня к себе.
– Ну да… – Пояс с саблей, брякнув, шлепнулся на пол. – Так положено.
– Положено кем?.. – Девушка, тяжело дыша, нащупывала завязки моего гульфика.
– Мной… – Я подался вперед, войдя в горячее влажное лоно.
– А-ах… Ты такой! Такой… – Матильда вцепилась пальцами мне в спину и крепко обхватила ногами. – Продолжай…
– Ты с девками поговорила?
– Да, да, да-а-а… Еще…
– Ну и?
– Разобрали… Глубже, быстрее… ну что же ты-ы-ы…
– Все-ех? – Я удобнее подхватил ноги фламандки и прижал ее к стене.
– Да-а-а… Да, да, да-а-а-а… И даже Болдуина Молотка тоже…
– Да ты что? Он же старый…
– Зато ходок еще хоть куда… Ой-ой…
– Инвалиды все согласны?
– Да-а-а… Ох! Ох! Ох!
– Умница! Распределишь девкам должности дворовые по своему усмотрению…
– Уже… быстрее-э-э-э… Ну!
