В общем, выяснилось, что у Луиджи есть брат-близнец Пьетро, с которым он и разделил свою незавидную участь. Клятый ломбардец выгнал их обоих. И теперь Луиджи просит за него. Вот что за хрень? Ле Гранье не знал, что у парня есть брат? Да разорви меня тысяча чертей, не поверю. Мог бы сразу сказать: так, мол, и так… ан нет!
– Близнец?
– Да, ваша милость. Молю…
– Заткнись и тащи его сюда…
Однако добрый я слишком. Ну и ладно…
После присяги Клаус увел братиков мыться и переодеваться, а Иост положил передо мной чехол с мечами.
– Осмелюсь поинтересоваться, монсьор…
– Чего тебе? – Я отобрал два почти одинаковых меча и отложил в сторону. Не шедевр, но и не ординарной работы. Оба испанского происхождения – классические эспады. Уже не меч, но еще не шпага. И почти новые, даже ножны имеются. Думал стены в главной зале замка украсить, но и без них другого разного железа хватит. Почитай воз оружия собрал. А эти…
– А зачем вам они? – Иост попытался заглянуть мне в глаза.
– Сейчас узнаешь. Зови своего дружка.
Прав шут. Переходили свой ценз парни. Значит, получат мечи, согласно статусу эскудеро. Хватит им с кинжалами ходить. Логан будет старший, так называемый конюший, и два новоиспеченных. К тому же, надеюсь, Тук скоро станет рыцарем. А то, что Иост – подлого происхождения, мы никому и не скажем. Есть лазейки в средневековом иерархическом праве. Хорст подсказал.
Надо ли говорить о последовавшей после обряда реакции? Чуть ли не плясали новоиспеченные эскудеро. Но рано радуетесь, щенки, жизнь ваша легче не станет. Половина пажеских обязанностей на вас так и осталась, разве что мои шоссы[243] теперь Луиджи с Пьетро стирать будут. Да, тиран и деспот. И ужасно нравится таковым выглядеть. Вернее, прикидываться, маскируя свою доброту.
Затем явился выборный от швабских кулевринеров. Им, к моему удивлению, оказался лишенный рыцарского сана из-за недостаточного «финансового благополучия» вполне такой… нет, вы только вслушайтесь!.. юнкер Отто фон Штирлиц.
У дойчей довольно много лишней мороки с обретением рыцарского сана. Молодой немецкий дворянин имеет несколько возможностей пройти долгожданный обряд посвящения: принять участие в коронационной поездке императора в Рим, отправиться в Крестовый поход или просто военную экспедицию против еретиков-гуситов в Богемию, сарацин – в Испанию, турок – в Венгрию… наконец, совершить паломничество в Святую землю. Согласитесь, эти мероприятия требуют довольно больших расходов, если не сказать больше. Да и головушку свою можно сложить с большей степенью вероятности. Отто даже заложил свои родовые земли, но к гробу Господню скатался. Рыцарство обрел, впрочем, ненадолго. После путешествия финансовые дела пошли из рук вон плохо, совсем обнищал шваб и не смог подтвердить в рыцарском союзе, где состоял, свой статус. Думаю, кроме бедности, есть на то еще иные причины, но фон Штирлиц, естественно, о них не упомянул. А мне дела нет допытываться. Кстати, союз называется Братство Осла. Швабская креативность, однако. После этого он недолго думая подался в «псы войны». Такой себе крепыш с типично тевтонской мордой. Рыжей и флегматичной, но, впрочем, вполне понятливый и без понтов. Пообтесался уже. На любимого мной актера Тихонова не похож, от слова совсем. А жаль…
По итогу собеседования (и за памятную мне фамилию их командира) я принял швабских головорезов к себе в роту. На регулярную службу, а не по контракту. Будут бузить – перевешаю без жалости, а в случае благообразного поведения попробую со временем экипировать до уровня мосарабов, хотя и затратно это весьма. Но у меня есть заветные письма к казначею и военному интенданту Малого Отеля. Не успокоюсь, пока не вытрясу нужную монету. Вернее, этим займется Логан, у него лучше получается. А Штирлица возвеличу… может быть…
Выступили на марш далеко после обеда. Итак, война для меня на пару-тройку месяцев закончилась. И это хорошо. А что началось? А вот хрен его знает. Но, думаю, веселой прогулкой мое путешествие явно не назовешь. Хотя посмотрим, чего судить заранее. Я иду, Пьер ле Горжиа…
Охотничий рог взвыл и неожиданно смолк. А через секунду раздался пронзительный женский визг.
– Черт!.. – Я осадил свою иберийскую кобылку и прислушался. – Где же ты, Маха?
Повторный визг раздался примерно метрах в пятидесяти впереди и правее.
– Выпороть бы тебя, соплячка!.. – Я с чувством предался мечтам и чуток пришпорил лошадку. – Ну… пошла, Папильона[244]… на тебя теперь одна надежда…
На охоте мы. Машка… то есть Мария Бургундская, затеяла пышную парфорсную охоту и наотрез отказалась меня отпускать, пока я не приму в этом участие. Принял… принял, мать его ети, участие, а теперь пытаюсь догнать наследницу бургундского престола. Мария, по своему обычаю, в охотничьем азарте опередив всю свиту, рванула в чащу за чудовищно громадным туром[245]. Я едва удержался следом, да и то лишь благодаря своей Папильоне, которая выделывала настоящие цирковые номера, продираясь сквозь чащу. Чудо, а не лошадка…
