Орла шла по тропинке, которую они проложили между деревьями, теперь уже зная, куда идти, даже несмотря на то что свежий снег укрыл их следы. Ее когда-то мускулистые ноги нуждались в протеине: тело увядало. Сердце билось неровными толчками. Оно было вскрыто, аккуратно растянуто и приколото по углам: один черный, затопленный сектор – для Тайко, другой – для Шоу. В нижнем левом секторе обнаружена старая, сухая и сморщенная рана от потери Отто. Последний сектор качал пузырящуюся красную кровь, потому что Элеанор Куин еще дышала. Если бы Орла потеряла дочь, у сердца не осталось бы причин работать (она надеялась, что ее родители не разделяют подобных мыслей, но не могла сейчас за это волноваться).
Она молилась, чтобы странный, могущественный дух принял ее последний дар и оставил дочь в покое.
Всего несколько дней назад они повесили на дерево бумажную гирлянду. От ее вида Орле стало тоскливо. В клею сохранились отпечатки пальцев Тайко.
– Я здесь, – объявила она. – Я здесь, и я готова.
Ее тело не было таким сильным, как когда-то, но она чувствовала настоящую гордость за то, кем могла стать. Она работала физически большую часть жизни. У нее едва хватало сил, но это был лучший способ показать духу, кто она; что она достойная, крепкая, подходящая замена для величественного дерева. Орла начала танцевать.
Пришла пора. Сущность знала о ее дочери; теперь Она должна была одобрить Орлу. Встав на пальцы в ботинках, она кружила вокруг дерева в зимнем вальсе, не слишком изящно вращаясь, плавно и преувеличенно двигая руками. В танце она подняла гирлянду и опустила ее, стряхнув снег.
Порой она проводила голой рукой по коре, пытаясь укрепить связь между собой и странным существом в дереве. Ей в голову вдруг пришло слово «гибрид»: как и сросшийся лис-заяц, которого она видела в снегу, каким-то образом девушка из девятнадцатого века срастила свою душу с невероятным, но разумным союзником. Станет ли Орла всеми ими, когда дух заберет ее тело?
Ее мысли стали образами. Орла показала Ей самую сложную хореографию, которую освоила, и страсть, которую она разделяла с Шоу. Показала, как они занимались любовью – нежно, затем страстно, – и как она рожала дочь, сына, растила их.
Она все кружила и кружила. Движения вырывались наружу; Орла то ускорялась, то замедлялась… и вдруг наклонилась вперед, так что ее грудь стала параллельна земле, а ногу завела назад, встав в положение арабеск пенше[13], пока большой палец ноги не взмыл к небу. Она держала тело так, пока мышцы не начали трястись, желая впечатлить своей гибкостью, силой. Жизненной силой. Все это время она проигрывала в голове кино: как Тайко делает первые шаги. Эволюцию его музыкального лепета в настоящие песни. Орла хотела показать Ей, каково это – обнимать его, держать на руках, пока он хихикает или засыпает.
Воздух пах рождественским утром. Пихтой Фразера. Свежезаваренным кофе. Вкусными мятными леденцами-тросточками. Шоколадными конфетами. Ароматом новых вещей, когда их достают из коробок. Эти воображаемые запахи скрывали правду: дикий лес, беспощадный снег, пустой дом. Вдали, за деревьями, виднелся дым, и Орла пожелала далеким семьям лучшего Рождества, чем был у нее. Может, кто-нибудь из них наткнется на ее дочь, и она, наконец, воссоединится с внешним миром.
Орла крепко прижала руки к дереву, так сильно, что острая кора впилась в ее нежные ладони.
– Но даже после всего, что Ты у меня забрала… я дам Тебе себя. Тебе нужен дом? Нужен доброволец? Ну так возьми мое тело. Сделай с ним то, что Тебе нужно.
Она ждала вспышку, внутренний взрыв света, который указал бы на готовность духа. Или вибрацию. Легкое землетрясение. Хотя бы крошечное пламя в ветках сверху. Ничего. А без Элеанор Куин ей некого было спросить, заметила ли Она присутствие вовсе. Ее движение, образы – получилось ли у Орлы хоть на толику стать ближе?
– Я здесь! Я хочу Тебе помочь! Тебе нельзя забрать… маленькую, она еще слишком молода, чтобы давать такие обещания по собственной воле. Но Ты можешь взять меня – я осознаю, на какую жертву иду. И принимаю ее. Прошу тебя.
Ничего, только порыв ветра. Дерево и то, что в нем обитало, казалось мертвым – или безразличным. Его кора была бледнее, чем у деревьев вокруг. Взглянув наверх, Орла впервые заволновалась, что слишком сильный ветер скинет ей на голову безжизненные ветки, каждая из которых будет размером с соседнее дерево.
– Эй! Нельзя вот так обвинять меня, что я не слушаю, а потом проигнорировать мое предложение. Ты этого хотела. Тебе нужен человек. Я единственная, кто понимает и соглашается.
