— Не знаю, — задумался Челенджер, а затем несколько взбодрился, видимо что-то придумав. — А с чем вот вы, например, его ассоциируете?
— Наверное, только с камнями, — ответил я.
— Вот и не будем ломать голову: назовём его Каменным.
Я несколько задержался на месте, посмотрев на профессора с улыбкой на лице:
— Что ж, неплохое название. Так и запишем. Вот только спустимся с него, — посмотрел я на крутой откос внизу, — и сразу же запишем.
Как и предполагалось, сев в шлюпку, мы направились обратно вдоль берега. Снова прошли местность с завроловами, Живописную реку и под ужин остановились у горного хребта, вдоль которого мы уже проходили еще когда переплывали море Ящеров, направляясь с Юрского острова. Продолжение этого же хребта мы видели, когда проплывали по реке Живописной. Видимо он имел просто грандиозную протяжённость.
С этого места мы разглядели и небольшой проливчик, разделивший этот грандиозный хребет в паре миль к северо-западу от нас. Раньше мы его не заметили и это не удивительно: он был настолько крохотным, что без бинокля его было бы крайне тяжело разглядеть. К тому же, с какой-нибудь другой точки этот пролив разглядеть было просто невозможно, так как он был не строго перпендикулярен линии горного хребта, а пересекал его под углом. Таким образом, если бы кто-то смотрел на этот пролив со стороны моря, как и мы, когда проплывали вдалеке от него, направляясь в русло реки Живописной, то ничего, кроме ровной линии скал не увидел бы.
Завтра же решили проверить, что находится за проливом, а пока разложили палатку и принялись за приготовление ужина. Следующий день обещал быть не лёгким, от чего нам не мешало, как следует отдохнуть перед ним.
Пролив был настолько узок, что шлюпка еле-еле протиснулась в образованное между горным хребтом отверстие. Глубина его в среднем не превышала полтора фута, так что, проходя его, мы чуть не сели на мель.
За это проливчик вполне обоснованно получил название Узкий.
С трудом пройдя таки через это отверстие, мы оказались в каком-то обширном водном бассейне.
Здесь было несколько темнее, чем по другую сторону хребта. Хотя это было и не удивительно: скалистый хребет сплошной грядой вздымался вверх, достигая высоко-высоко вверху поверхности самого Урана. Подобной высоты достигали и остальные практически вертикальные склоны хребта, сплошной полосой окружая местность вплоть до самого горизонта.
Водное пространство вокруг было настолько огромно, что мы с трудом различали зелёный берег далеко на севере, к которому тянулась одна половина горного хребта слева от нас. С права же, куда устремлялась другая часть хребта на горизонте, кроме него же, ничего не было видно.
Решили направиться в левую сторону, более предпочтительную с любой точки зрения.
Удивительно, но в этом водном бассейне, в отличие от моря Ящеров, нам не встретился ни один представитель тамошних обитателей: ни плезиозавров, ни ихтиозавров. Казалось, здесь не водится вообще ничего.
— Осмелюсь предположить, что данный бассейн может вообще не граничить с морем Ящеров, — сказал Челенджер, осматриваясь вокруг.
— А как же насчёт того пролива, через который мы только что прошли? — напомнил лорд профессору. — Ведь это, какое-никакое, а сообщение между ними.
— Ну, этот проход проливом назвать тяжело. Вряд ли через него сможет проплыть какой-нибудь большой динозавр. Даже мы там, как вы помните, еле прошли на нашей на нашей не самой большой шлюпке. Так что какая-либо серьёзная миграция животных через него затруднительна. Кроме того, чтобы хоть немного прижиться в новой акватории, динозаврам нужны подходящие условия, время, необходимое количество особей, а главное, явная потребность в расширении своих владений. Думаю, в чём — в чём, а в этом то они точно не нуждаются. Ведь у них есть своё огромное море.
— Значит, здесь можно не опасаться атаки из-под воды? — предположил я.
— Я этого не говорил. Не забывайте, мы всегда должны быть на чеку. В каких бы условиях, пусть даже самых безопасных на первый взгляд мы не оказались здесь, мы всегда должны быть готовы к самому худшему. Разве не научила нас ещё эта земля ни чему? Ведь мы же не знаем, какие животные могут обитать здесь. Может они ещё коварнее и опаснее тех завров, которые хоть выдают своё присутствие, высовывая шеи из-под воды. В любом случае, расслабляться не стоит.
Приблизившись к песчаному берегу, на побережье которого уже отчётливо вырисовывались силуэты папоротников и саговников, мы чуть не напоролись на подводный риф, слегка выступающий из-под воды своей острой оконечностью, вовремя обогнув его стороной.
— Вот они: коварные местные жители! — произнёс Саммерли, имея в виду не что иное, как этот риф. — Вы были правы, профессор, эти рифы могут быть опаснее, чем любое другое животное, ведь их очень трудно распознать с поверхности воды. Тут действительно излишняя осторожность не помешает.
