Райлика была обижена на девятнадцатый век, ибо в предпринятом хозяином дома размещении мужской и женской части публики усмотрела не прогрессивный либерализм, а мужской деспотизм. Новые идеи не скоро завоевывают наши симпатии, а у старых – шансы вообще иллюзорны. Чтобы занять время, Райлика, преодолевая здоровое женское равнодушие к идеологическим спорам мужчин, прислушивалась к шуму словесных волн в зале. Пока гости расходились, Бернар спросил дочь, что она думает о различных мнениях. Райлика ответила, что не усмотрела различий. “Все – она сделала ударение на слове “все”, пристально глядя на отца, – Почитают себя высшей кастой”. Выплеснув досаду, успокоилась.
Хозяин дома подвел молодого человека к Фалькам. “Разрешите представить вам, дорогие гости, моего помощника. Перед вами – Нимрод Ламм” – сказал господин Вайс. Юноша улыбнулся и поочередно поклонился каждому из Фальков, начав с Луизы и закончив Бернаром. Не упустив момента, Райлика смело оглядела Нимрода: высокий, широкоплечий, белокурый и белозубый, умные глаза, и улыбается приятно. Райлика заподозрила, что краснеет. “Вот еще глупости!” – подумала.
Ужин, в котором приняли участие Фальки, Вайсы и Нимрод Ламм, подтвердил репутацию незамысловатости шназской кухни. Господин Вайс, пренебрегая смущением Нимрода, горячо расхваливал последнего, рекомендовал его, как самого перспективного члена уухенской общины эрцев, подлинного сторонника либерализма, глубокого знатока эрцита и так далее и так далее. Достоинства от похвал расцветают, а без них – чахнут. Пока Райлика ловила каждое слово Вайса, Нимрод ловил движение каждого мускула на ее лице.
Покончив с панегириком, хозяин дома перешел к вопросу, более всего волновавшему Бернара.
– Господин Фальк! Я вновь и с удовольствием отдаю должное вашей проницательности, достижения которой – это следствие необычайной ясности ума. Вы не ошиблись в своем предположении относительно места нахождения Свитка. Он действительно хранится в Уухене.
– Благодарю вас, господин Вайс.
– Ваш краткий рассказ заставил думать, что Свиток, попади он в страну Эрцель, поможет принести спасение народу эрцев. Однако, нельзя исключать, что и в стране Ашназ Свиток может произвести такое же действие. Торопится грешно. Ведь мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим. Мы с вами принадлежим к одному народу, и оба радеем за него, и нам важно принять правильное решение. Ибо нет разницы для вечного и вездесущего народа эрцев, в какое время и в какой стране придет спасение. Главное, чтобы оно пришло! Не правда ли, господин Фальк?
– Настала очередь для похвалы в адрес вашей проницательности, господин Вайс!
– Благодарю. Поживите в Уухене и ближе познакомьтесь с нами, а мы надеемся побольше услышать от вас о стране Эрцель. Стол и дом, дорогие мои Фальки – за счет нашей общины!
– Это так неловко, господин Вайс! – возражая, дала согласие Луиза.
– О, не стоит беспокойства!
– Мы принимаем предложение, правда, дочь?
– Конечно, папа! – поспешила заверить Райлика.
– Дорогие мои гости! Поскольку я большую часть времени нахожусь в разъездах по купеческим делам, я бы хотел, чтобы вашим главным рассказчиком и слушателем стал Нимрод Ламм. Я доверяю Нимроду, как самому себе. Он завершает образование, пока не избрал себе карьеру и стоит на перепутье. Я думаю, с вашей помощью он будет рад заглянуть в будущее.
– Благодарю вас за доверие, господин Вайс! – взволнованно произнес Нимрод. Мысли его спутались в комок. Хотелось новизны. Кольнуло предчувствие перемен.
По женским лицам семейства Вайс пробежала тень.
“Он хорош собой и обходителен” – с материнским прицелом подумала Луиза и покосилась на дочь.
“Приставил к нам соглядатая, хитрец этакий!” – подумал Бернар.
Райлика ничего не подумала и лишь незаметно провела ладонью по щекам – не горят ли?
***
На протяжении месяца, что Фальки пребывали в стране Ашназ, Нимрод Ламм был их почти ежедневным гостем. С утра он приходил в гостиницу, и все общество отправлялось на прогулку по улицам и садам Уухена. Старшие шли впереди, а молодые отставали. Или наоборот. Нимрод обнаружил себя в высшей степени приятным собеседником. Бернар и Луиза готовы были бесконечно обмениваться с ним мыслями, Райлика и Нимрод хотели бы бесконечно болтать друг с другом. Если бы бесконечности можно было сравнивать по величине, то, несомненно, первую из двух Нимрод назвал бы слишком длинной, а вторую – слишком короткой.
Нимрод рассказывает о себе просто и скромно, Бернар и Луиза слушают жадно и сочувственно. Когда Нимрод сказал, что он сирота и один-одинешенек на белом свете – нет у него ни братьев, ни сестер, ни других родичей – глаза Луизы наполнились влагой, и она непроизвольным движением погладила его по руке. Матери он не знал, она умерла при родах. Младенцем был на руках у кормилицы. Отец, аптекарь, не женился в другой раз.
