Утром мы вышли к оленьему пути перехода и загонщики начали отжимать выбранное стадо к коралю-загону. Из небольшого перелеска на перерез им и стаду выскочило двадцать четверолапых бандюков. Они спугнули оленей, заставив их резко изменить движение, и уйти от входа в загон. Паразиты. Расстроенные действиями «незаконного, вооруженного зубами формирования» стрелки оторвались на самих волчарах. Миг — и от двадцати вредителей осталось меньше половины. Остальные, видя, что дело плохо, рванулись от стрелков туда, где шли загонщики, уже прекратившие жечь факела, и поджидающие прибывающих «санитаров леса». Разозленные второй неудачей, люди мамонта не посрамили своего реноме, как племени умелых копьеметателей. Только было слышно, как орал кто-то из них: «Не больше одного дротика на волка! Или объясняйтесь с Мадой сами!»
Нет худа без добра — вылинявшие к зиме волки рассчитались с нами шкурами за срыв второго дня загонной охоты на оленей. Шкура осеннего волка — замечательно теплый материал для курток и шуб. Портнихи будут довольны, хотя и найдут, к чему придраться… женщины, однако!
Третий день принес нам ожидаемый результат. Сдобрив к медвежьему салу веревки еще и волчьими внутренностями, протащив вдоль желательного маршрута движения оленей туши волков и развесив туши и шкуры вдоль кораля, мы сумели отбить от общего потока пять небольших стад примерно по двадцать голов каждое, во главе с великолепными рогачами. Еще пару дней мы приучали оленей к себе, расширяли корали до величины, необходимой оленям, что бы чувствовать относительную свободу. Затем оставили дежурную команду оленеводов, снабдили ее вволю солью и припасами, и пошли в лагерь на остров. До дома от места размещения загонов было около двадцати километров, зимою, да на лыжах — в удовольствие пробежаться за пару часов. Как ляжет снег — начнем приучать к себе животных, ставить в нарты.
Заготовки для нарт и лыж уже сохли под навесами, упряжь у кожевников тоже была в основном готова. Зиму, кроме охоты и подледной рыбалки, я планировал занять мужское население еще и животноводством. Самое большое желание к этому занятию проявили ребята, неволей пришедшие к нам после неудачного нападения, из племени Мамонта. Конфликт давно уже был ликвидирован, переговоры с племенем прошли успешно, но в племя вернулось только трое из «пленников», но и то только после больших препирательств, и обещания на следующий год обязательно принять их на учебу обратно — когда подрастут молодые охотники. Я с удовольствием согласился — за три месяца из непримиримых врагов и пленников эти дети племени Мамонта превратились в союзников и друзей. Если удастся приохотить это племя к животноводству — верней, к оленеводству, это даст этим быстроногим, выносливым людям новую нишу приложения сил, а самим мамонтам — гм, шанс на выживание.
«Преступны навязанные силой готовые рецепты, но не менее преступно хладнокровное наблюдение над страданиями миллионов живых существ, животных ли, людей ли.»
После выполнения первоочередных задач — одеть в зимнее наших ребят и обеспечить подменный фонд одежды, портнихи принялись кроить парки и дохи «на вынос». Продукты — колбаса и вяленая оленина тоже готовилась в огромном количестве — мы на большом совете решили по первому снегу отправить к Мамонтам делегацию, показать, сколько полезного в олене. Делегаты получили задание. Убедить племя, — лучше пасти оленей, вместо того, что б в тупую гонять пешком мамонтов по лесотундре и лесостепи, живя впроголодь и в холоде от добычи до добычи в убогих шалашах. Тогда оленеводы смогут с комфортом рассекать простор на быстрых упряжках, жить в теплых чумах, а мясо, шкуры и упряжки — выгодно менять у соседей, той же Академии, к примеру, на нужные и красивые ножи, украшения, соль, сладкий ягодный сироп и мед, а племя Кремня охотно продаст — обменяет вкусные овощи, муку и хлеб. Приверженцам же старины объяснить нужно было следующее. Охотиться же никому не запрещено, вольному воля — хочешь жить впроголодь — пожалуйста. Только пусть ваши жены на украшения и такие красивые одежды, в которых ходят жены и дети оленеводов не рассчитывают. И еду пусть готовят по старинке — в кожаных котлах, потому что бы купить глиняный или медный — не одну шкуру мамонта целиком сдать надо. Инфляция-с. Мамонтятина нынче не в цене. Поделки из бивней — вообще каменный век. Первое же стойбище, за исключением пары бородатых лиц, голосовало «за» единогласно, снялось и дунуло поближе к коралям с карибу, где их охотно приняли в коллеги по нелегкому ремеслу наши. Было правда, пара упертых граждан, но наутро и они «подумав — согласились», как сказали они, но причина согласия, доносилась всю ночь женскими визгами угрожающего тона из их жилищ.
