— Эльвире Викторовне пожалуйся на непедагогические методы.
— Ага. Она вообще прибьет.
— И часто прибивает?
— Не-а. Редко. Но — по делу. А если по делу — вроде необидно…
— Ну, я вроде кажется, то же по делу? Ладно, усовестила — больше подзатыльников не будет, буду воспитывать словесно.
— Нет — нет — нет — нет — завизжала вредина, и зачастила:
— Лучше подзатыльник… и доходит быстрее, опять же… через уши-то, да если еще немытые, вон, как у Антошки Кима… пока дойдет… а нотации слушать — сама убьешься, и вашего драгоценного времени жалко…
— Пожалел волк кобылу… буркнул я
— А я сейчас точно тебе леща такого выпишу, зараза — чуть что, все бы тебе Антон Ким да Антон Ким, — встрял обиженный Антон.
— Сама шею через раз моешь, а вдруг любимый питекантроп не придёт, а я как дура — с чистой ше-е-е-й ходить буду!
— Ах ты, паразит такой!
И на галечнике завязалась шутливая свалка, победа в которой оставалась пока за сильной половиной человечества.
Кремень одобрительно кивал головой и говорил что то вроде: «Так мол, ее, так. Пусть свое место знает!»
Я не выдержал, и покатился со смеху, через силу прикрикнул на ребят, что бы они прекращали битву, пока их не сдал в племя Кремня — одного, а другую — к Мамонтам, на перевоспитание. Свалка прекратилась, бойцы сели друг к другу спинами и надулись.
Охотничья команда принесла добычу. Мы с ребятами решили поделиться с кремнями рецептом полевой коптильни. Быстро нарезав прутьев, соорудили из них большую редкую корзину высотой около полутора метров. В нее поместили подсоленную оленину. Получившееся сооружение дополнительно обмотали ветками и листвой, сверху устроили редкую крышу. В галечнике прокопали недлинную канаву шириной и глубиной в ладонь, вывели ее под получившееся сооружение, плотно прикрыли верх канавы плитками песчаника, ветвями и песком — чтобы не проходил дым. У конца канавы раскопали яму побольше, замостили ее песчаником, и разожгли костер из ивы и ольхи. Дым от костра, благодаря небольшой тяге, уходил через канаву к мясу. Постепенно подкладывая небольшие ветки в таком сооружении можно закоптить за четыре — шесть часов вполне приличное мясо. Время у нас до возвращения посыльных было.
Пойманных мной хариусов пожарили в листьях и глине, поделили между всеми, устроив легкий перекус. От людей Кремня к столу были те самые пресные лепешки, напоминавшие вкусом, консистенцией и цветом еврейскую мацу. Ребята же были в восторге — пусть хоть какой то, но хлеб, ура! Я восторгов не разделял, но радовался, что теперь мы сможем вернуть этот привычный продукт питания на наш стол. Закваска — не проблема. Дрожжевой грибок в природе присутствует практически везде. А вот и испечем настоящий хлеб, когда соберем первые урожаи.
За обучением наших новых друзей-союзников незаметно прошло время. Оказалось, что коптить мясо впрок они не умели, делая запасы только зерновых — они не портились при хранении, подсушивая съедобные корни, среди которых были луковицы сараны и собственно дикого лука, собирали бобовые — возможно, предок фасоли. Из зерен распаривали в горшках у огня кашу, добавляя в воду для быстрого закипания раскаленные камни, сдабривая получившееся варево мясом. При удачном охотничьем сезоне мясо вялили на солнце. Так же поступали и с рыбой, если удавалось добыть острогой с берега, но такое случалось редко.
Дайте нам только повод — моментально закатим скандал.
А если повода не будет — тоже скандал закатим.
Но без повода намного интересней: неожиданный скандал — ушам отрада!!
Вот — вот придут люди племени Кремня, и мы отправимся в обратный путь… Ага. Разбежался. Уже представлял, что скоро побежим мы домой, и увидим берега ставшего родным Тургояка. Расчувствовался, понимаешь. А Корней Ивановича Чуковского не забыл? Между прочим, обязательный школьный курс: «Да и какая-же мать — Согласится отдать — Своего дорогого ребёнка — Медвежонка, волчонка, слонёнка, — Чтобы ненасытное чучело Бедную крошку замучило!» Ну как? Договариваясь с Кремнем, забыли отцы народов, что мамаши передаваемых на воспитание имеют к тому собственное отношение. А отношение было вот каким.
