Раздался приглушенный утробный «чавк», и аппаратура остановилась. В палатку по проводам ворвались змейки огня, мониторы компьютеров звонко лопнули, осыпавшись, как сыплется лобовое стекло автомобили, отлитое в подпольной мастерской, на тысячи мелких осколков. Игольников сдавленно икнул, и прижал ладонь ко рту тыльной стороной, как бы пытаясь защититься от того, что готово полезть наружу из разбитых мониторов. Не полезло ничего, но подожженные огненными змейками горящих и плавящихся проводов, стены палатки, на которые перекинулось пламя, моментально сгорели дотла и осыпались черным пеплом. Огненная палатка просуществовала лишь мгновение, и самого Вадика не задела, но привела в полную негодность аппаратуру исследователя природного магнетизма. В первый момент Вадим ни о чем другом не думал, кроме как о своих драгоценных приборах и исследованиях, но несмотря на его беззалаберность, какая то мысль стучалась ему в голову и не давала покоя. Он смутно помнил, что ему помогали дети и учителя. Следовало проверить — что с ними. Если огонь пришел от пещеры — силовой кабель от генератора был в относительном порядке, — то следовало хотя бы посмотреть, к чему привел и чем окончился рискованный, как выяснилось, эксперимент, для учеников и педагогов. Покачиваясь и стряхивая с себя обгоревшие ошметки ткани палатки и обгоревших волос, страдальчески морщась от небольших ожогов, парень потащился к пещере-скиту. В самой пещере не было никого — только запах озона и горячие окатыши спекшегося кремния, подобные тем, что остаются при ударе метеоритов в кратерах. Следов группы школьников не было, как, впрочем, не было и запаха — чего боялся Вадим сгоревшей ткани, или, чего еще хуже — мяса, не валялись — боже упаси, скорченные трупы детей. Кряхтя по-стариковски, он потащился дальше, к палаткам детей — там их не было тоже. «Куда могли уйти двадцать человек?» — задал он себе вполне логичный вопрос: «Если они собирались пробыть здесь, помогая мне и археологам еще минимум неделю?» палатка была не только пуста, но и вещи, которые, собираясь уйти даже на некоторое, пусть короткое время, могли б взять с собой хозяева — на аккуратно застеленных спальных местах лежали рюкзаки, полотенца висели в головах на растянутых бечевках, картонный ящик с посудой был заполнен чистыми мисками и ложками. Всего было две палатки — мальчишечья побольше и поменьше, для девочек. Ни следов поспешного бегства, ни признаков кратковременного ухода не было. Лагерь выглядел так, как в идеале и должен выглядеть хорошо организованный туристский лагерь — ни мусора вокруг, ни окурков, аккуратно — опять же — оборудованные, пардон, отхожие места, кострище с незатейливо расставленными вокруг него бревнами — скамьями (стесаны верхние части) для вечерних посиделок и импровизированная столовая под навесом из палаточной синтетической ткани. Провода, протянутые в разных местах, заботливо и грамотно соединенные и заизолированные, снабженные патронами с лампочками, с плафонами и выключателями, подавали электричество во все места лагеря — вплоть до туалетов. «Хорошо устроились, уютно», — подумал Вадим: «А вот где они сами, любители незатейливого туристского комфорта?» И тут его пронзила простая мысль, испугавшая до нервных судорог — люди во время непонятного хлопка были в пещере, и никуда из нее не отлучались. Были там все! И все — исчезли! Явно — побочное явление его опыта, о котором он не думал, и представить не мог, что подобное может случиться вообще. Нервно посмотрев на механические часы «победа» на запястье, он вздрогнул. До момента, когда закончатся работы на раскопах где сейчас и находятся все сотрудники экспедиции, и появятся первые люди оставалось около четырех часов. Уйма времени, если взяться с умом!
