Федор, заметно смущаясь, пожал старшему товарищу руку.
— Очень приятно, Сергей Сергеевич. А может, Дмитрий Сергеевич, пусть капитан Платонов и будет командиром, ведь что я – я как бы сказать…
Вмешался, опять же неожиданно, Платонов.
— Вы, Федор, как вас по батюшке?
— Тоже… Сергеевич…
— Ну, у нас прямо братство Сергеевичей какое то получается, — улыбнулся Платонов, — все Сергеевичи! Вы, Федор Сергеевич, не стесняйтесь и не тушуйтесь – вы эту команду создавали с Дмитрием Сергеевичем, вам лично ей и командовать. А начальником штаба я всем больше пользы принесу, увидите – не время чины делить и авторитетами меряться. Работы – море.
Я обратил внимание на то, что Федька, несмотря на все старание держаться бодрячком, болезненно морщится и бледный, как полотно. Но на прямые вопросы отвечать отказывался, пока не прискакала возмущенная Солнышкина и мелким воробьем наскочила на меня и с ходу стала жаловаться на отвратительное поведение пациента, удравшего из медблока, и тут же изложила историю с нападением отморозков на лагерь и их пленением. Федька то бледнел, то зеленел, но уходить отказывался. В конце концов, парень был принудительно усажен на плетеное кресло и укрыт одеялом. А к вертящимся вокруг Бобренку и Солнышку тут же добавились еще Финкель с Эльвирой. Федька не выдержал и заорал, чтобы от него отстали.
— Дмитрий Сергеевич! Ну вы им скажите – они же залечат меня до смерти!!! Доделают за этого деда хренова, что он не смог! Караул! Спасайте!
Я не внял, и велел страдальца отнести аккуратно в медблок, что и было исполнено с величайшей тщательностью и бережением.
За разговорами и объятиями, я не особенно оглядывался вокруг. Не заметил, как подошла Кла, уже вернувшаяся досрочно из похода. Тихо ступая, вместе с соплеменниками, она встала за спинами обступивших меня людей, не решаясь потревожить их неловкостью – Клавдия у нас вообще дама очень деликатная, а тут еще соплеменников представить надо. Что она подошла, я заметил по опять-таки впадающим в ступор Еремину и Платонову. Они неотрывно смотрели на место над моей головой, как глядят люди на птиц в вышине. В этот раз они смотрели на лица пятерых гигантопитеков, онемев от изумления. Кла осторожно положила мне руку на плечо, и я обернулся.
— Душевно рад тебя видеть, сказал я вслух, и сопроводил ментальными посылами радости от встречи с ней и ее сородичами. Подошел и познакомился со всеми, пожал руки – гиганты делали это первоначально с осторожностью, видимо стесняясь и боясь повредить, на вид хрупкую конечность, но почувствовав крепость пожатия, чуть усиливали давление.
Иван Петрович от такого зрелища, как выражается наша молодежь, «выпал в осадок», а счастливая встречей Эля повисла на шее у Кла, и та ее закружила, как малого ребенка, счастливо урча, и излучая довольство всем видом. Семья питеков немного пообщалась со мной и отошла к месту, где они строили себе жилье. Им, конечно, помогали, но основную работу они делали сами. Ребята просто показывали образец конструкций, имеющихся у нас, они исполняли с поправкой на свой рост. Пазы в бревнах и крепеж помогали готовить плотники из наших, установкой занимались гиганты сами. А тропинка обложенная камнем, к этому месту уже существовала – Федор по какой-то нужде взялся гнать туда очередную магистраль трудами штрафников, кажется, хотел установить дополнительные снаряды для физподготовки, но с приходом Кла, решил отдать подходящую по размерам поляну ее семье.
На следующее утро я, как обычно делая пробежку по острову, уже увидел Платонова на полосе препятствий, где он принимал зачет у стражников, немилосердно гоняя оных на правильность прохождения препятствий, отрабатывая технику бега по заграждениям. И получалось у них на порядок быстрее. Вот что значит профессионал и человек на своем месте!
Еремин, пройдя курс профилактики эликсиром, тоже, как патрон в обойму, вошел в производственные процессы в мастерских острова, безоговорочно возглавив команду гномов, и эта сварливая компания, наконец, обрела себе безусловного лидера, на которого смотрели как на божество – казалось бы, нет технологии, с которой в инструментальном деле, хотя бы поверхностно не знаком Петрович. О металлургии я и не говорю – домницы на берегу озера дали железо уже через месяц, а сталь мы получили по весне. Как уже говорилось, он освободил меня от порой утомительного контроля за проделками доморощенных механиков. А весной над островом полетели первые планеры, вышедшие из-под умелых рук гномов – "Вера" и… "Елка". Эльвира хмыкала от такого названия, но видимо, в душе была довольна – первый летательный аппарат назван ее именем, пусть это и прозвище.
Где семеро по лавкам – восьмой не помеха…
