Роджерсон появился как раз во время речи директора Хоторна. Я увидела, как открывается дверь, и он проскальзывает в зал, затем останавливается у стены. Я была удивлена, увидев его, и бесконечно счастлива — все же он был заинтересован, раз пришел! Его волосы были влажными, видимо, теплый солнечный день превратился в дождливый. Роджерсон оглядел собравшуюся толпу и, заметив меня, поднял подбородок, затем снова обвел взглядом зал и засунул руки в карманы.
— Многие люди, — говорил Хоторн, — спрашивают о значении спорта в системе образования. По моему мнению, здесь не требуется лишних пояснений, ведь…
Я знала Роджерсона всего три месяца, но уже легко могла увидеть те признаки, по которым становилось ясно, что его раздражение растет с каждой секундой: я побывала на достаточном количестве вечеринок, где он с нетерпением наблюдал за мной, в ожидании, когда же я оторвусь от своих друзей и присоединюсь к нему. По одному его взгляду на часы было понятно — он считает все происходящее пустой тратой времени. Неприятное предчувствие, мучившее меня сегодня днем, вернулось, и я снова стала пытаться успокоить себя, ведь поход в магазин не был таким уж важным делом, верно же?
Директор Хоторн говорил и говорил, так что мне оставалось лишь терпеливо сидеть на месте и наблюдать за Роджерсоном. Вот он посмотрел на часы. Переступил с ноги на ногу. Провел рукой по волосам. Посмотрел на часы.
— И сейчас, перед всеми учениками и родителями нашей школы, я хочу поблагодарить всех спортсменов и их семьи за прекрасный сезон…
Я уставилась на директора, мысленно приказывая ему заканчивать свою речь, но он едва ли мог услышать мои мысленные просьбы, его голос громко разносился по залу. Рина ткнула меня сзади в плечо. Я обернулась, и она улыбнулась мне, глазами показав на Роджерсона. Я вежливо улыбнулась в ответ.
Директор все никак не умолкал.
— Благодарю вас за вашу работу, за ваш командный дух, за вашу любовь к спорту. Мы очень, очень гордимся вами!
Я закатила глаза и перевела взгляд на Роджерсона… ровно в ту секунду, когда дверь за его спиной закрылась.
— Спасибо вам — и хорошего всем вечера! — и все начали аплодировать, аудитория будто ожила, и спортсмены, болельщицы и их семьи рванули к выходу.
— Кейтлин, дорогая, — позвала мама, — давайте сфотографируемся!
Я застыла на месте, заставив себя улыбнуться. Мама в недоумении посмотрела на камеру в ее руках.
— Хм, почему-то она не работает, — сказала она, и Боу подошла к ней, чтобы посмотреть, в чем дело.
— Крышка объектива, — пояснила я.
— Что? — не поняла мама.
— Нужно снять крышку, — я нетерпеливо выхватила камеру у нее из рук и сняла крышечку.
— Да-а, Маргарет, приятно видеть, как много нового ты узнала на курсах, — рассмеялась Боу.
— Боже мой, — засмеялась мама вслед за ней, — ну, это же я! Со мной постоянно случается что-то такое!
Я кивнула, стараясь скрыть раздражение.
— Ладно, так лучше… Хорошо, Кейлин, внимание. Улыбнись!
Я улыбнулась. С трудом. Мне нужно было идти.
— Хорошая церемония, — Стюарт появился за моей спиной, — такая… Вдохновляющая.
— Покажи нам свой сертификат, — попросила мама. Я протянула ей грамоту, уже и забыв, что держу ее в руках. — Это замечательно! Джек, разве это не замечательно?
Папа, сидевший в нескольких рядах от нее, выглядел уставшим и явно чувствовал себя некомфортно в зеленом галстуке с черными полосками, который я подарила ему несколько лет назад.
— Замечательно, — отозвался он, поправляя узел.
— Мне нужно бежать, мам, — быстро сказала я. — Роджерсон здесь, я поеду домой с ним, хорошо?
— Ой, ну я даже не знаю, — обеспокоенно ответила мама, вопросительно посмотрев на отца. — Я думала, мы поедем домой и отметим это за кофе и десертом…
— Отпусти её, — сказал папа, уже готовый ехать куда угодно, лишь бы не сидеть на месте. — К тому же, мы вполне можем попасть в пробку, так что пусть лучше едет с другом.
— Ну хорошо, — согласилась мама, все еще с надеждой глядя на папу, но он уже искал в кармане ключи от машины. — Но, Кейтлин, постарайся не задерживаться, чтобы мы все вместе могли отпраздновать дома, хорошо?
— Конечно, — закивала я.
— Пойдемте, — позвал папа и первым направился к выходу из зала.
— Очень хорошо, — одобрительно похлопал меня по плечу Стюарт, глазами показав на грамоту в маминых руках. — Мы гордимся тобой, Кейтлин, — он обнял меня за плечи одной рукой, а Боу, за талию, другой.
— Спасибо, — ответила я. Мы вышли из школы, и я заторопилась к Роджерсону.
Его машина стояла у ограждения хоккейного поля. Я постучала в стекло, и он взглянул на меня, затем открыл мне дверь. Забравшись внутрь, я потянулась, чтобы поцеловать его, но он отпрянул, отвернувшись от меня. Радио уже было включено, но в этот раз я не стала менять станцию.
— Что случилось?
— Ничего.
Снаружи снова начался дождь, крупные тяжелые капли падали на стекла машины.
— Мне так жаль, что все это шло так долго. Но я ничего не могла поделать!
— Неважно, — он сжал руками руль, все еще не глядя на меня. — Где ты была сегодня днем?
