Дейзи решила сделать то, что обычно прекрасно помогало дома, когда ее охватывало уныние, приходили мрачные мысли или когда она теряла контроль над собой. Подняв телефонную трубку, Дейзи позвонила своей сестре в магазин. На другом конце линии она услышала автоответчик.
— Здравствуйте, вы позвонили в магазин «Наездница», — произнес голос Хэтуэй. Дейзи подождала, пока не закончится сообщение, и повесила трубку. Она могла бы застать сестру дома, но решила не звонить туда.
Лед намерз на деревьях, кустах и оградах, и все вокруг казалось таким хрупким, словно было сделано из стекла. Дейзи сидела и смотрела в окно, не шевелясь, как будто боялась, что может сама разлететься на тысячу блестящих осколков.
Той ночью, когда снежная буря бушевала по всему Вайомингу, Дэвид, Сейдж и животные нашли убежище на заброшенной научной станции по наблюдению за дикой природой, примерно в пятидесяти милях от ранчо Ди Ар. Стены ветхого строения были тонкими, дырявыми, и внутри было ужасно холодно и сыро. Снег был такой мокрый, что прилипал к стенам станции, закрывая трещины и отверстия в дереве, и образовывал естественную изоляцию.
«Снежный дом, почти как у эскимосов», — подумала Сейдж, просунув палец в отверстие в доске и почувствовав за ней толстый слой налипшего снега. Собаки и котята окружили ее, согревая теплом своих тел. Ребенок в животе Сейдж тоже уютно устроился. Она сидела тихо и рассматривала свою блеклую тень, пока Дэвид разжигал огонь в черной пузатой печи.
— Пора ужинать, — проговорила Сейдж.
— Я знаю, — отозвался Дэвид. — Жареное мясо с картофельным пюре.
— А… я думала, что будет лобстер и картошка фри. — Сейдж засмеялась. Она посмотрела, как Дэвид начал кормить животных, и достала пакет с кукурузными хлопьями, который они купили в кафе для дальнобойщиков. Разложив вещи перед печью, они сели рядом. Звуки, с которыми голодные звери поглощали свою еду, успокаивали Сейдж, пока она жевала сухие хлопья.
Когда все поели, Дэвид подобрался к своему рюкзаку у стены. Он достал оттуда сигареты и ручку. Котята, набив до отказа свои животы, довольно урчали, а Мейзи заснула на коленях у Сейдж. Дэвид начал рисовать линии на тыльной стороне правой руки. Только теперь Сейдж заметила, что он снял повязку.
— Как рука? Лучше? — спросила она.
— Да, — отозвался Дэвид. Сейдж наклонилась и, чтобы как следует рассмотреть, взяла его за руку. Она увидела, что синяки уже почти прошли, а на коже, в том месте, где зубы извращенца разорвали ее, остались две красные отметины запекшейся крови. Сейдж содрогнулась, вспомнив, как тот маньяк дотронулся до нее. Она посмотрела на татуировки Дэвида, и ей показалось, что сова моргнула.
— Что ты рисуешь? — спросила Сейдж.
— Картинки, — ответил Дэвид. — Хочешь, тебе нарисую?
— Не уверена.
Он стал выводить крошечные перья на своей собственной руке, затем нарисовал серию точек и кружков. Они так и сидели некоторое время, слушая, как на улице бушует снежная буря, и Дэвид рисовал что-то у себя на коже. Сейдж наклонилась ближе, чтобы посмотреть. Огонь в печи согревал их.
— Этот круг, — проговорил тихо Дэвид, не переставая рисовать, — защищает точку. — Затем он стал рисовать окружность большего диаметра вокруг первого круга. — А этот круг защищает круг внутри него.
— Тебе нравится защищать всех, — произнесла Сейдж.
— Кто-то же должен это делать, — ответил Дэвид.
— Кто был твоим первым спасенным?
— Это была собака, ее звали тетя Тельма; я защитил ее от моего отца.
Что-то было в том, как он произнес это слово, и Сейдж посмотрела на него.
— Почему ты так сказал? Как будто он не твой отец.
— А он мне и не отец, — ответил Дэвид. — Меня усыновили.
— О… — Сейдж постаралась представить его чувства. — Но раз уж люди усыновили тебя, они становятся твоей семьей. Ведь так?
— Это они так говорят.
— Это неправда?
— Если в настоящих семьях обращаются с тобой как с дерьмом…
Сейдж подумала о том, что они видели на собачьей ферме, где подобрали Джейми и Мейзи. Она хотела спасти маленькую девочку, а Дэвид сказал, что она сама должна о себе позаботиться. Сейдж поняла, что он говорил о себе, что все его спасательные операции, татуировки и странные магические ритуалы были связаны с его собственной жизнью на другой собачьей ферме.
— Что они с тобой делали?
Дэвид пожал плечами, наклонившись ближе к своей руке, будто стараясь показать, что он очень занят рисованием кругов. Сейдж наблюдала, как он достал из коробочки иголку и нитку. Затем Дэвид лизнул нитку и смочил ее чернилами из маленькой бутылочки.
— Что делали с тобой в семье? — снова спросила Сейдж.
— Тсс, — произнес он, а затем спросил: — А ты что, хочешь отдать своего ребенка на усыновление?
Руки Сейдж скользнули к животу, и она обхватила его, словно защищая ребенка внутри. Ей было всего шестнадцать, у нее не было работы, не было своих денег, но она твердо знала, что ни за что на свете не отдаст своего малыша никому и никогда. Он был только ее.
— Нет, не собираюсь.
Дэвид нахмурился, но одобрительно кивнул.
— Я думаю…
— Что?
