— Не все так просто, — проговорил доктор Мидлтон. — Во-первых, это очень больно, а в случае с мистером Такером — все гораздо серьезнее. У него наблюдается значительное разрушение костной ткани, и его перелом… в общем, говоря простыми словами, его кость просто разрушилась, рассыпалась, если хотите.
— Его бедренная кость рассыпалась? — проговорила Луиза в ужасе, представив, как кость Далтона превращается в пыль.
— Да, представьте старую стену из извести…
— Эй! — произнес Тод, выступая вперед. — Неужели вам обязательно быть таким бесчувственным?
— Простите, — произнес врач, наклонив голову в извинении. — Я просто хотел, чтобы миссис Такер поняла… выздоровление будет нелегким. Ему потребуется круглосуточный уход. Его нужно будет укладывать, поднимать, мыть… все совершенно обыденные для здорового человека вещи он теперь не сможет выполнять сам. И если приплюсовать еще и слабоумие…
— Господи боже, — воскликнула Луиза, не в силах сдержать страдание. — Может, если бы вы работали в какой-нибудь крупной больнице, а не в этом маленьком придорожном бивуаке[12]… — Молодой врач смотрел на нее с сочувствием, и от этого Луизе стало только хуже.
— Возможно, нам нужна пара минут, чтобы осознать все это, — произнес Тод.
— Да, — согласился врач. — Я сам думал об этом, хотел отправить мистера Такера в Дюбойс, после того как его состояние стабилизируется. А потом…
— Поговорим об этом «потом» позже, — резко бросил Тод.
— Спасибо, что ты здесь. Джеймс сейчас перегоняет скот, — проговорила Луиза, когда врач ушел.
— Рад помочь, — отозвался Тод.
— И особенно спасибо за то, что назвал меня миссис Такер.
— Для меня это так и есть, — ответил Тод.
Луиза кивнула. Она ненавидела показывать свои чувства на людях. Ей не нравилось, когда кто-то видел ее слабой, и просто не могла вынести, когда текла тушь и макияж приходил в негодность.
— Я надеюсь, что он позаботится о тебе, — продолжил Тод. — Я имею в виду будущее; напишет на бумаге, что ты его жена, какой всегда и была.
— Даже не заикайся про завещание, — произнесла Луиза, и ее взгляд стал жестким. — Если услышу, что кто-нибудь произнесет вместе «Далтон» и «завещание», то ему не поздоровится. Будь уверен!
— Я просто хочу, чтобы тебя не бросили.
— Не волнуйся, Далтон — честный человек и делает все так, как надо, — произнесла Луиза, пригладив волосы, и решила, что, если врач поставил диагноз, значит, обследование закончено и Далтон уже готов ее видеть.
— В этом я не сомневаюсь, — ответил Тод.
Луиза посмотрела на него.
— Если тебе что-то понадобится, только скажи, — произнес Тод. — Сестра Тэмми работает сиделкой в восстановительном центре недалеко от Дюбойса. Она еще подрабатывает частным уходом. Я позвоню ей и узнаю что-нибудь о переломе бедра.
— Спасибо, дорогой. — Луиза вдруг почувствовала себя такой уставшей и старой, как будто известковая стена рассыпалась внутри нее. Луиза сидела и смотрела себе на ноги. Сегодня она надела красные туфли на высоком каблуке. Утром чувствовала, что может свернуть горы, а сейчас мужчина всей ее жизни лежал на больничной койке, а его кости превращались в пыль.
Тод понял, о чем она думает: она была просто гостьей на ранчо Ди Ар. Ведь это были первые буквы имен Далтон и Розалинда, его первой и единственной жены. Далтон любил Луизу, она не сомневалась в этом. Но он так и не поменял названия ранчо, так и не женился на ней. Неприязнь Джеймса к Луизе слишком много значила для Далтона, и он не хотел рисковать и расстраивать своего сына.
Куда же Луиза пойдет, когда… если… Далтон… Луиза тряхнула головой, не желая даже думать об этом слове: ранчо было ее домом. Так всегда хотел Далтон, и он не оставит ее ни с чем, не такой он человек. Глубоко и тяжело вздохнув, Луиза поднялась. Она попрощалась с Тодом, а затем, высоко подняв голову, пошла твердой походкой на своих высоких каблуках по белым стерильным коридорам, чтобы быть с любимым мужчиной.
Забравшись в старую и ржавую машину Дэвида, Сейдж почувствовала себя совершенно изможденной, но в то же время испытывала облегчение. Ее спаситель разбил руку об зубы извращенца, и теперь из раны сочилась кровь. Дэвид обмотал кулак марлей, которую взял в аптечке, чем Сейдж была немало удивлена. Чернильную темноту ночи в Небраске разбавляла только луна, проливая свои серебряные лучи на бескрайние, покрытые инеем поля. Дэвид ехал медленно, как будто машина была слишком старой для того, чтобы двигаться быстро.
Сейдж хотела поблагодарить Дэвида, сказать, как поразительно было ее спасение, но не смогла заставить себя заговорить об этом. Зубы Сейдж продолжали стучать, и ей захотелось залезть в ванну, чтобы смыть с себя ощущение рук того негодяя. Сейдж огляделась.
