Как-то в конце рабочего дня Ребров заехал в союз, чтобы подбодрить свою команду, бившую баклуши с тех пор, как общественное расследование было фактически свернуто, а работу Института рынка так и не возобновили. Впрочем, и у самого Виктора настроение было не самым лучшим: утром он окончательно оформил развод с женой и все еще находился под впечатлением от встречи с непривычно тихой Лизой. Их семейная жизнь сложилась далеко не образцово, но последний ее официальный день они оба постарались прожить по-человечески.
Ребров нашел несостоявшихся экспертов-рыночников, не по своей воле вынужденных участвовать в сомнительном следственном эксперименте, в унынии, и было от чего: им впервые не выплатили зарплату за полмесяца. Картина полного упадка в этом еще совсем недавно процветающем научно-следственном учреждении разорвала Виктору сердце, и он немедленно направился выяснять отношения с Большаковым. Тогда-то он и узнал о новых, наполеоновских планах главы Союза молодых российских предпринимателей.
Рабочий день давно закончился, но Алексей сидел у себя в кабинете со своим бесцветным замом. Заявив обладательнице красивого бюста секретарше Люсе, что он только на минутку, Виктор без доклада зашел к шефу и наткнулся на его холодный вопросительный взгляд.
- У тебя что-то срочное? - поинтересовался Алексей.
- Да, - сказал Ребров. - Мне надо с тобой поговорить, и лучше сейчас.
- Хорошо, заходи, - пригласил Большаков, всем своим видом показывая, что делает большое одолжение.
Его зам тут же поднялся и стал прощаться. Как только он вышел, Алексей кивнул Виктору на один из стульев, стоявших у его рабочего стола. Раньше они обычно беседовали у окна, сидя в мягких креслах, и тем самым хозяин кабинета как бы подчеркивал дружеский характер их отношений. Но с тех пор как Ребров против воли шефа уехал во Владикавказ, бросив общественное расследование на своих подручных, Большаков стал общаться с ним подчеркнуто сухо.
- Что у тебя? - спросил Алексей.
- Мои орлы не получили зарплату за последние две недели, - с вызовом произнес Виктор, сразу давая понять, что ни на какие компромиссы в этом вопросе он не пойдет.
Большаков задумчиво побарабанил кончиками пальцев по своим губам.
- Но ведь они ничего и не делали в течение этих двух недель, - наконец сказал он.
Его типичные для блондинов бледные глаза в этот момент напоминали экран банкомата, без всяких чувств сообщающего клиенту, что денег на его счету нет.
- Согласен, во время новогодних праздников и после них в наш штаб практически никто не звонил, но зато мои ребята день и ночь пахали, когда кампания с расследованием только начиналась, - возразил Ребров. - Ты можешь не заплатить мне - за то, что я не загрузил их работой, - но они-то тут при чем?! Честнее было бы уволить их раньше, а не держать полмесяца, а потом сказать: я вам ничего не должен! Это просто не по-людски. И вообще, если ты решил от нас избавиться, лучше сказать об этом прямо!
- Ну ладно, не лезь в бутылку, - осадил его Большаков. - Сейчас у них... у всех нас будет много работы. Мы начинаем одно большое дело...
- Какое?
Президент союза откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в потолок.
- Я готов на многое, но на мокрое дело не пойду! - сказал Виктор.
Алексей засмеялся, но сдержанно, все еще не желая укорачивать ту дистанцию, которая возникла между ними.
- Вчера собирался наблюдательный совет нашей организации, - тщательно взвешивая слова, начала он. - Ты знаешь, что это высший орган союза. Обсуждался только один вопрос. Он не новый... Мы давно хотели иметь нашего представителя в парламенте, и сейчас есть возможность попытаться туда попасть. Умер депутат одного из московских избирательных округов. Будут проводиться дополнительные выборы, и мы решили выставить на них своего кандидата...
- Человек, конечно, достойный?
Большаков опять несколько секунд подумал, прежде чем ответить:
- Совет единодушно проголосовал, чтобы на выборы была выставлена моя кандидатура.
- Голосование, надеюсь, было открытым? Без всяких там буржуазных штучек с тайным выражением собственного мнения? - не удержался от подколки Ребров.
И эту шутку Алексей сопроводил вполне благожелательным хмыканьем, но тут же жестко произнес:
- Ты можешь предложить какую-то более достойную кандидатуру?
- Я же не враг себе! - запротестовал Виктор. - А чего ты хочешь от нас? Чтобы, закрыв штаб общественного расследования, который вот-вот должен был схватить грязных убийц, мы организовали штаб твоей избирательной кампании?
Этот вопрос, очевидно, был для Большакова очень не простым, потому что он серьезно сказал:
- Я еще до конца не решил, каким будет мой избирательный штаб. Одно очевидно: на всю эту кампанию понадобится уйма денег. Надо будет искать спонсоров...
- А руководители предприятий, которые входят в твой союз?
