Дом, в котором сдавалась квартира, находился с тыльной стороны Московской консерватории и совершенно выпадал по стилю из всего, что его окружало. Точнее, он вообще был лишен какого-либо стиля – среди старых доходных домов торчало что-то серое, прямоугольное, построенное уже после войны.
Радомир сверился со своими записями, они поднялись на лифте на самый верхний этаж и позвонили в грязно-коричневую дверь. Открыл им невысокий старик с длинными, густыми и белыми как снег волосами. Хотя в квартире было тепло, он кутался в заношенный вязаный жакет, но это все равно не могло растопить старческий холод в его глазах.
– Вы по поводу квартиры? – спросил он. – Тогда проходите…
Квартира состояла из двух небольших комнат, маленькой кухни и крохотного санузла, где с трудом помещалась сидячая ванна. Везде было чистенько и уютно. Но самым замечательным в этой квартире был вид из окна гостиной. Отсюда просматривался весь Кремль, с ослепительно сверкавшими золотыми луковками церквей и острыми шпилями башен.
Бросалось в глаза и множество антикварных вещей: два кресла красного дерева, столик на бронзовых львиных лапках, несколько женских статуэток хорошие копии роденовских скульптур, изящный хрустальный графин в серебряной оправе, старинные книги. А все стены были увешаны фотографиями в рамках. Они запечатлели людей, одетых в костюмы царей и пастухов, леших и рыцарей, комедиантов и римских патрициев. Одни из них, видимо, что-то пели, другие просто стояли в картинных позах, соответствующих образу.
– До пенсии я работал в Большом театре, – сказал старик Реброву, которого привлекли фотографии. – Роли были маленькие, а чаще пел в массовках, но… в Большом! Вот это я, вот, вот и вот там тоже…
Виктор подумал, что приличия ради стоило бы задать старику пару вопросов о Большом театре, но эти снимки в первый момент почему-то произвели на него гнетущее впечатление. Они походили на надгробные фотографии, сделанные в память о прожитых на сцене человеческих жизнях.
– Сколько вы хотите за квартиру? – спросил Ребров.
Пожевав свои бледные, невкусные губы, старик назвал цену. Она оказалась гораздо меньшей, чем ожидал услышать Виктор.
На лице Радомира появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Он вытаращил глаза и стал из-за спины старика гипнотизировать Реброва.
Некоторое время все молчали, и было слышно, как по соседству упражняются на скрипке.
– Большинство жильцов нашего дома музыканты, – словно извиняясь, пояснил старик. – Все мы когда-то получали квартиры через один профсоюз. Помните, как это было раньше?
– Вы знаете, что в этом районе Москвы можно сдать квартиру и подороже? – спросил Виктор.
Радомир тихонько ахнул и откинулся на спинку стула, словно сраженный сердечным приступом.
Хозяин квартиры погладил ладонью бордовую бархатную скатерть, кое-где траченную молью и временем. Точно из такого же материала у него были сделаны и шторы на окнах, что придавало квартире богемно-ресторанный вид.
– Из всей нашей когда-то большой семьи сегодня остались живы только моя сестра и я. – В голосе старика вообще отсутствовали эмоции. – Сестра тоже уже на пенсии, что по нынешним временам, как вы понимаете, означает нищая. Живет в Подмосковье, примерно в такой же квартире… Мы решили одно из наших жилищ сдавать и жить на эти деньги. Ее квартира слишком далеко от центра и никому не нужна. Значит – остается моя… Только у меня нет ни средств, ни сил, чтобы вывезти дорогие мне вещи. Да и некуда… Поэтому я решил сдать квартиру недорого, но приличному человеку. Ведь откуда у приличных людей сегодня могут быть деньги…
– Спасибо, – сказал Виктор. – А когда я могу переехать?
– На следующий день после того, как заплатите за месяц вперед. А лучше – за два… Мне ведь только собрать белье…
Ребров достал деньги и, отсчитав нужную сумму, протянул старику:
– Это – за два месяца.
– Значит, завтра можете и переезжать. Только… вы позволите мне иногда приезжать за книгами или за какими-то вещами? Я обязательно буду предварительно предупреждать вас по телефону о своем визите.
В комнате повисла какая-то неловкость.
– Конечно-конечно, – поспешил заверить его Ребров.
Потом старик водил Виктора по квартире, показывал, где перекрывается газ, вода, как ставить на место постоянно отпадающую дверцу платяного шкафа и что делать, если будет гаснуть лампочка в торшере у дивана. Квартира и все вещи в ней состарились вместе с хозяином, и он знал болезни и нравы каждой из них. В самом конце этой грустной экскурсии старик показал свою коллекцию пластинок, оказавшуюся настоящим кладом.
– Вы можете слушать их, только, прошу вас, будьте осторожны. Давайте я вам покажу, как включается проигрыватель.
Он достал пластинку. На конверте была большая фотография Сергея Рахманинова.
