«между группами» (
...после чего наша горячо любимая Родина должна была стать кондоминиумом зарубежных враждебных сил...
«враждебных сил» (
— Ну, что ты там возишься? Написал?
— Сейчас-сейчас... «... и, учитывая всё вышеизложенное, прошу проявить ко мне снисхождение и даровать мне жизнь. Обязуюсь впредь быть верноподданным и законопослушным гражданином нашей горячо любимой Родины...»
— Эй-эй, ты чего там расписался? Ну-ка дай... Да-а... Ну, ты даёшь. Я уж не ожидал... Надо же, сколько в конце всего нагородил. А говорил, сочинять не любишь...
— Я не говорил... — вырвалось у *.
— Ну ладно-ладно. Молодец. На самом деле так твои показания и должны заканчиваться. А то что это такое — нераскаявшийся преступник? На вот — подпишись и поставь дату. Да не сегодняшнюю. А вот эту. Так. Ну все. Уведите!
... — и ставила перед собой цели свержения существующего строя при помощи зарубежных враждебных сил, развязывания на захваченной территории геноцида против населения с одновременным сохранением инфраструктуры, контроль над которой полностью должен был перейти в руки зарубежных сил, враждебных идеям цивилизации и собственности... — Голос Доброго Дяди звучал размеренно, строго и сухо.
* писал, изредка поглядывая на новое в кабинете лицо: здорового — под два метра — детину с глубоко посаженными стальными глазами, редкими светлыми волосами и фиолетовым шрамом через щеку. Видимо, из-за присутствия этого детины Добрый Дядя был сегодня необычно сдержан. Он даже не выходил из-за стола. Так и сидел, сосредоточенно прищурив один глаз, и, глядя перед собой — словно читая невидимый текст — бубнил:
— Безусловному физическому уничтожению подлежали все сотрудники Службы Дисциплины и Порядка, все военнослужащие войск Дисциплины и Порядка, все парламентарии всех уровней, все судьи всех уровней, все чиновники, осуществлявшие государственную координационную деятельность на любом уровне, все граждане, чьи доходы, а также недвижимое имущество подлежали налогообложению по трем верхним категориям Общего Налогового Кодекса, все законопослушные граждане выше третьей категории по Общей Номенклатуре, все секретные сотрудники... скобка открывается — сексоты — скобка закрывается... Службы Дисциплины и Порядка...
Никаким пивом явно не пахло. Не было ни сидения на столе, ни вдохновенного сочинительства. * мог связать это только с двухметровым незнакомцем.
Зачем тут находился этот незнакомец, было непонятно. Судя по всему, никаких новых очных ставок не предполагалось. Писали они уже давно, и ничего пока не изменялось. Даже холодное, незаинтересованное выражение лица незнакомца. Он, кажется, даже и не моргал.
Вот эта-то неизвестность и пугала *. Неясно было, что тут происходит. К Доброму Дяде зашел приятель — его же коллега — и ждет окончания допроса? Детина нужен Доброму Дяде, и тот его держит для какого-то дела? Какого? Детина — начальник Доброго Дяди и пришел лично контролировать работу подчиненного? Детина — провокатор, и ему показывают *, чтобы он запомнил накрепко, как * выглядит? (Нонсенс — ты же знаешь, что все население нашей горячо любимой Родины под колпаком у Службы.)
..изощрённые методы работы подпольной организации, именовавшей себя «Союз за изменение существующего строя», обеспечивали ей гарантию от провала, ибо базировались, в частности, на создании между членами организации личных эмоционально значимых связей...
Детина шевельнулся и посмотрел на *. Ага, подумал *, видимо, дело к концу идёт. Сейчас допишем, и меня отпустят.
... так например, меня лично втянула в организацию моя жена...
«моя же...» * застыл, пораженный ужасом. Смысл того, что он должен написать, тихо вползал в сознание.
Он медленно, как под гипнозом, положил ручку на стол. Ручка даже не стукнула. Нет! Нет! — всё, что угодно, но не это! Только не это! Жена... жена должна быть дома! Куда же он вернется отсюда? Или из зоны? К кому? Если ее возьмут, имущество и дом конфискуют. Куда он тогда пойдет? Куда денется дочь? На панель? Нет! Нет! Кто будет носить ему передачи в тюрьму?!
— Я жду, — спокойно сказал Добрый Дядя.
