Страна коров полностью

– Вы не с теми людьми разговаривали, Чарли: с не той половиной кампусного мнения. Она была изумительна! Нужно помнить: когда она у нас появилась, нам, по сути, дальше падать было некуда. Колледж уже стоял на грани потери аккредитации. Декларация миссии не пересматривалась много лет. В кампусе имелось две фракции, разделившиеся по философскому рубежу: одни вопили и требовали перемен, другие отчаянно цеплялись за надоевший статус-кво. Кампус был настолько поляризован, что некоторые преподаватели даже начали получать вздутые мошонки по средам. Хуже и быть не могло, Чарли. Поверьте. Вот тогда-то и прибыла она на временную автобусную остановку – знаете же, ту самую, куда в прошлую субботу прибыли и вы…

– Рядом с продмагом. Где играл человек с губной гармошкой.

– Верно. Хотя продмаг там уже некоторое время закрыт…

– В каком смысле? Я же там был всего четыре дня назад!

– Будьте уверены, его там больше нет.

– А женщины, читающей газету?

– И ее нет. Ни того, ни другого. Особенно газеты…

Снаружи перед нашей машиной пролетела первая полоса отпечатанной газеты. Гуэн подбавила газу мимо нее и продолжила:

– В общем, я и говорю… колледж наш уже и так был в глубокой яме, и мы наняли эту поразительную даму, и она приехала в Коровий Мык, и не успела через полстраны добраться до городка, как Фелч выезжает ее встречать ко временной автобусной остановке на… том своем грузовике!.. – Лицо Гуэн исказилось, точно она вспоминала отрезанную телячью мошонку или окровавленный эмаскулятор. – У нее, бедняжки, аллергия на пыль, поэтому ей приходится ехать с учителем истории искусства, у которой «сааб» чистый, и в нем есть пассажирский ремень безопасности, а на следующий день Фелч приводит ее к себе в кабинет и говорит: «Слышьте, мисс, я знаю, вы – девка неглупая…» – Стоило ей произнести слова «мисс» и «девка», лицо Гуэн еще больше сморщилось – так, словно теперь ей вручили отрезанную телячью мошонку или окровавленный эмаскулятор. – «…Короче, я знаю, девка вы неглупая, – говорит он, – и это-то ладно, но вам придется разбираться с расколотым кампусом, и потому вам нужно делать сё и не следует делать то, а также внимательно глядеть под ноги. Следите за тем, чтоб ходить осторожно, – не топтать ни ту фракцию кампуса, ни другую…» Но тут наша дама ему напомнила, что у нее два лигоплющевых образования и богатый опыт в улаживании конфликтов, Коровий Мык ничем не отличается от любого другого места, а женщин более не удовлетворяет быть просто объектами мужской фантазии, и если она увидит, что здесь нужно что-то менять, она это поменяет, даже если для этого придется наступать кому-нибудь на ноги! Чарли, она бы могла просто сидеть себе, любуясь на неизменное качанье своего маятника и получая зарплату в тихом своем соглашательстве. Но она не стала. Она действительно решила взять быка за рога, так сказать, и сражаться за осмысленные перемены в колледже. Но с чего же лучше начать? Думала она долго и упорно и после тщательнейшего – и стратегического – обдумывания решила начать с Рождественской комиссии…

– Почему с нее?

– А что тут может быть лучше? Ее богатый теоретический опыт подсказывал, что общая концепция вечеринки – сама основа ее – устарела и ее требуется пересмотреть. Поэтому она поговорила с Уиллом Смиткоутом о том, чтобы ввести в работу комиссии кое-какие мелкие улучшения. Предлагались простые, однако продуманные инновации – например, сменить название сборища с «Рождественской вечеринки» на «Зимнюю экстраваганцу» и добавить в меню больше овощей, а также передвинуть эстраду на другую сторону зала и запретить на мероприятии употребление алкогольных напитков. Также она сочла, что посещаемость мероприятия повысится, если проводить его на выходных, что оно должно быть внеконфессиональным, салфетки – красновато– и розовато-лиловыми, а не красными и зелеными, а музыка – посовременнее: не старые рождественские мелодии, исполняемые из года в год самими преподавателями и сотрудниками, а более пестрое попурри из предварительно записанной мировой музыки, что лучше отразит меняющиеся демографические показатели окружающего сообщества, равно как и неуклонно возрастающее многообразие нашего персонала. Она предложила международную тему и отметила, что большой флаг на стене с его тринадцатью полосами и двадцатью пятью звездами можно перевесить, чтобы лучше поместились равно привлекательные флаги других стран мира; на стене много места и для других наций, говорила она, и нет никакой причины, чтобы стену таких размеров не сделать более флагоприимной…

– Дерзкое предложение, по-моему…