Но раз речь зашла о желаниях, то сначала свои. Отложив комикс, Ипполита взяла с пассажирского сиденья томик под названием «Реестр астрономических обсерваторий Северной Америки», который нашла, когда недавно заходила в гости к Летише. Она сидела в кабинете с оррерием и захотела запустить механизм, как вдруг в основании игрушки открылся потайной ящичек.
Большую часть обсерваторий в «Реестре» она знала, однако на последней странице от руки была записана еще одна:
Ниже шла табличка восемь на восемь ячеек, и в каждой по трехзначному числу. Под ними – подпись: «Т. Хайрам».
Вместе с «Реестром» в ящичке лежала пара ключей: один обычный, как от дома, другой – с ладонь длиной в виде прута с петлей на конце. По случайному совпадению почти таким же Орития Блу заводила свой космобиль.
Ипполита показала книгу и ключи Летише и попросила разрешения взять их.
– Собираешься в Висконсин?
– На следующей неделе планирую съездить в Миннеаполис, а на обратном пути можно сделать крюк.
Летиша склонила голову набок, как бы обдумывая ее просьбу. В пол снизу кто-то стукнул.
– Ладно, хорошо, – разрешила Летиша и добавила: – Будь осторожна. Построил ее, может, и мистер Уинтроп, но кто знает, кому она принадлежит теперь.
– Хорошо, буду, – пообещала Ипполита.
К астрономии ее пристрастил отец. Так вышло. На Рождество 1928 года он подарил себе телескоп, а в оправдание сказал, что это на самом деле для Аполлона, брата Ипполиты, мол, вдруг понравится, а там и оценки по естествознанию подтянет. Однако небо интересовало Аполлона, только когда туда улетал бейсбольный мяч.
Его место заняла девятилетняя Ипполита. По ночам она стала вылезать с отцом на крышу дома, в котором была их квартира, а также периодически выезжала с ним за город. Такие поездки случались где-то раз в месяц. Отец одалживал у приятеля машину, и они отправлялись на север от Нью-Йорка к мистеру Хиллу, еще одному приятелю – тоже негру, но настолько светлому, что он легко сходил за белого. Приезжали они затемно, здоровались с мистером Хиллом и его супругой Гретхен, немного болтали, иногда пили чай с пирогом. Потом хозяева ложились спать, а Ипполита с отцом выходили в поле.
Там, вдали от городских огней, она впервые по-настоящему разглядела звездное небо. Отец сидел за телескопом, а Ипполита, сверяясь с эфемеридами31, указывала направление на небесное тело, за которым они в ту ночь наблюдали.
Больше всего отца интересовал Марс. Он рассказал дочери о Персивале Лоуэлле, белом астрономе из Бостона, который считал, что линии на поверхности красной планеты суть каналы. Хотя коллеги Лоуэлла сомневались в этой гипотезе, она нашла отклик не у одного поколения писателей-фантастов, и отец был на стороне последних. К несчастью, апертуры их домашнего телескопа не хватало, чтобы разглядеть каналы, поэтому он просто смотрел на размытый красный диск и усилием воли заставлял себя видеть эти линии (чем, возможно, не так уж сильно отличался от того же Лоуэлла), а сам вслух рассуждал о том, видят ли его марсианские звездочеты.
Ипполиту же больше занимала другая идея фикс Лоуэлла – поиск так называемого «транснептунового объекта», наличие которого объясняло бы необъяснимые искажения в орбитах Урана и Нептуна. Лоуэлл тщетно искал эту «планету икс» до самой смерти.
Ипполита твердо задалась целью отыскать предполагаемую планету. Отец, потакая ей, позволял водить телескопом по небу. Впрочем, с таким же успехом можно неводом ловить в океане какую-нибудь мелюзгу. В библиотеке Ипполита как-то вычитала, что для поиска планет требуется специальное оборудование: не просто более крупный телескоп, а телескоп с фотоаппаратом, а еще блинк-компаратор для быстрого переключения слайдов, на которых запечатлен один и тот же участок звездного неба, но в разные дни, с целью различить подвижные объекты. Стоило все очень дорого, свое собрать тоже не выходило, так что Ипполите оставалось только выучиться на астронома. По сравнению с мечтой брата – тот вообще хотел стать первым негром-питчером в «Нью-Йорк янкиз» – стремление вполне осуществимое.
Однако в октябре 1929 года началась Великая депрессия. К декабрю приятель отца потерял работу и был вынужден продать машину. Ездить на ферму к Хиллам стало не на чем. Ипполита продолжала изучать небо с крыши, теперь все чаще одна. У отца тоже начались трудности с работой, и, чтобы свести концы с концами, он часто брал сверхурочные.
А 14 марта 1930 года в утренней газете опубликовали статью о том, что Клайд Томбо, младший астроном Обсерватории Лоуэлла в Аризоне, обнаружил ту самую «планету икс». Поначалу Ипполита не знала, радоваться или плакать по этому поводу, но, когда в полной мере осознала новость, расстройство все же возобладало.
Отец всячески пытался ее утешить.
– А вот, смотри: пишут, что название для планеты еще не придумали, – сказал он. – Уверен, сейчас вовсю принимают предложения.
